— Эта леди будет моей женой, — сказал он, одной рукой обнимая ее. — Она моя, предупреждаю всех. Теперь тот, кто посмеет ее тронуть — что бы со мной ни случилось, — нарушит закон нашего братства.

Все присутствующие согласно кивнули, и тогда Танцор вздохнул свободнее.

— Ханна, я должен это сделать, — сказал он, повернувшись к девушке. — Это долг, это вызов, моя судьба и наше будущее — все вместе. Это такая вещь, которой я не могу избежать. И не хочу.

Говорил он искренне, и, наверное, от этого ощутил прилив счастья, а потом и новое, странное умиротворение, охватившее все его существо.

Ханна долгим взглядом посмотрела в его серебристые глаза. В свете луны на ее щеках были видны две дорожки от слез, но девушка кивнула и медленно отошла от него.

Танцор же сделал новый шаг к Джуэлу, стоявшему под деревом, там, где его самого оставили умирать около месяца назад. Джуэл осклабился и поприветствовал его чинным поклоном, после чего снова принял боевую позу. Они сражались молча. Единственными звуками был шелест песка под ногами и дыхание соперников, становившееся все более шумным. Они исполняли смертельный танец: несколько шагов вбок, выпад, прыжок, поворот, сближение, отступление — только без музыки, если не считать громкого биения их сердец. Все могло кончиться в любую секунду, и все знали об этом. Но тени все метались по песку, сердца отчаянно колотились… Все ждали, кто же из двух врагов в конце концов замрет навеки.

А потом послышался рык. Хрипение… И все.

Джуэл стоял, опустив руки и глупо ухмыляясь, а потом поглядел себе на грудь, из которой сочилась кровь. Затем вздрогнул, точно загарпуненный кит в предсмертной судороге. То было последнее его движение. Потом пират просто повалился на песок.

Танцор вмиг очутился подле поверженного врага и встал возле него на колено. Предусмотрительно вырвав кинжал из руки Джуэла — так добивают дубинкой вынутого из воды тунца, чтобы тот, чего доброго, не поранил рыбака в агонии, он быстро сунул руку ему за пазуху. Потом сел на пятки, и лицо его просияло ярче луны: на окровавленной ладони он держал что-то еще более яркое.

— Ну вот, кэп, как я и думал! Видите? Вот почему он так хотел снова убить меня. Ведь легче всего свалить собственное преступление на мертвого. Смотрите. Я так и знал!

Капитан подошел ближе и взял сверкающую безделушку с ладони Танцора. Это был какой-то драгоценный камень не совсем правильной формы в прекрасной и тяжелой золотой барочной оправе. Даже в ночи он сиял, словно звезда.

— Алмаз принцессы! — воскликнул Кидд. — Из моего сундука.

— Да. Такое украшение нелегко продать, ведь оно чертовски заметно, — кивнул Танцор. — Вот, наверное, почему камешек до сих пор был у него. Я не мог взять ваш сундук, капитан. Я лежал неподвижно в кровати в доме отца моей милой Ханны. Признаюсь, что, как только я смог подняться, то пошел сюда посмотреть… Сундук исчез. Иначе, — грустно добавил он, — меня самого уже не было бы здесь. Вы же понимаете.

Капитан кивнул, и люди его тихо заговорили между собой и удовлетворенно закивали головами. Джуэл сказал верно: удивительные глаза Танцора никогда не упускали из виду сокровище. Девушка, конечно, красавица. Но все они не раз видели на деле действие хитрого алхимического закона: стоило смешать Танцора с золотом, как Танцор испарялся. Сам факт, что в эту ночь он оказался здесь, был верным знаком того, что парень так и не сумел найти клад.

— Джуэлу повезло, — продолжал Танцор, — и оставалось лишь наколоть мое сердце на кинжал, чтобы объяснить исчезновение золота.