— Привет, заходи, — обрадовалась Ксения. Очевидно, Слава ей ничего не рассказал.

Я перешагнул порог. Из-за плеча подруги показалась башка корефана.

— Здорово, — сказал я, радушным жестом поднимая правую руку и протягивая для пожатия.

— Держи краба! Слава все правильно понял.

— Здоров! — хмыкнул он. По-доброму. Я слишком долго его знал, чтобы научиться безошибочно различать, когда он улыбается, готовясь бить и убивать, а когда действительно радуется. — Я сделал это!

— Чего вы там учудили, молодцы? — заинтересовалась Ксения.

— Показывай результат, — предложил «афганец».

Мы прошли на кухню. Я расстегнул сумку и вывалил на стол ее содержимое.

— Я продал исмаилитские древности за двести тысяч евро. Вот твоя доля. Раз, два, три... десять пачек по десять тысяч.

— А че у тебя девять пачек? — забеспокоился корефан.

— Потратился на такси.

— Блин... Ну, тогда гуляем! — Он широко ощерился и хлопнул по спине подругу.

— Погоди, — сказал я. — У меня еще дела. Надо Маринку повидать, а потом мы все соберемся и отпразднуем.

— Ну ладно, — корефан понизил голос. — Слышь, Ильюха, ты это... железо свое с чердака выкинь на хрен.

— Обязательно! — пообещал я.

— Я волыну в канал скинул от греха подальше.

— Разумно, — сказал я. — Я тоже внесу вклад в обогащение культурного слоя Санкт-Петербурга. Маринку только порадую.

— Эх, мужчины, мужчины, — вздохнула Ксения. — Все вы о своих игрушках. О дамах бы лучше так заботились.

— Все, — вскочил я. — Понял! Поехал. Вечером увидимся!

У Маринки были ключи от моей квартиры. И хотя от Ксении до ее дома было недалеко, я предпочел позвонить и попросил срочно приехать ко мне. Видеться с тещей и тестем решительно не хотелось. Маринка не удивилась и сказала, что уже выбегает.

Я же предпочел подготовиться к встрече особым образом. Сегодня у меня был день решительных перемен.

С сумкой на плече я вошел в родной двор, едва волоча ноги. От городской суеты появилась мелкая дурная усталость, непохожая на здоровое утомление, когда намахаешься лопатой на свежем воздухе. Теперь, когда меня не поддерживали вещи вождя, я прочувствовал сполна, что значит быть простым человеком!

Во дворе я встретил Ирку. Она толкала перед собой коляску, разговаривая на ходу с Сонькой. — Привет! — улыбнулась она.

— Привет! — Я остановился не без удовольствия. Приятно было передохнуть. Особенно беседуя с молодой симпатичной барышней. — Как дочка? Как сама поживаешь?

— Нормально мы поживаем. Мама тебя вспоминает. — Ох, боюсь, недобрым словом!

— Да нет, нормально, добрым. Я о тебе тоже вспоминала...

— Прости за то, что я тебя тогда «черным» подставил. Я тогда все, что у меня было, отдал.

— Забыли, — решительно улыбнулась Ирка.

— У меня для тебя сюрприз. Приятный, — поспешил уточнить я.

— Я вообще всегда рада сюрпризам.

— Тогда держи, — я выгреб из кармана пачечку стоевровых купюр. Глянул мельком, их оказалось аккурат пятнадцать штук. — Здесь полторы тысячи. Это тебе моральная компенсация за причиненные неудобства.

— Ой, — расплылась Ирка и взяла деньги. — Это мне? Ну что ж ты так... Да ладно, забыли все плохое.

— Хорошо, забыли, — кивнул я.

— Ты заходи к нам...

— Ты забыла? Я женат.

— Ты же говорил, что она бывшая?

— Все проходит, — вздохнул я.