— Да, конечно. Нам ещё долго сидеть в замкнутом пространстве без нормального света, так что лучше такие вещи проговаривать сразу и не копить обиды.

— Совершенно с вами согласен, — улыбнувшись сказал Кирилл. — Чем займётесь теперь? Отвертеться от обязанностей комиссара у вас не выйдет.

— И не собирался, как раз иду выполнять самые непосредственные — поддерживать боевой дух и хорошие отношения в коллективе, — ответил я, направляясь в столовую.

Сегодня, после всего пережитого, у нас был и траур, и небольшой праздник, вызванный необходимостью. В холодильниках очищенного форта нашлось немало припасов, и, чтобы сэкономить электричество, было решено уничтожить их самым приятным способом — съесть.

— Комиссар, идите к нам! — стоило зайти в помещение, донёсся до меня голос Василия. — Не поверите! Удалось урвать свиные рёбра в настоящих томатах! Деликатес! Гарантирую, вам понравится!

— Когда это свинина деликатесом стала? — прогудел Иван. — Да и помидоры — нормальная еда. Это только вы, заводские их по праздникам видите.

— Я городской! — привычно недовольно высказался Манулов, чем вызвал смех от соседних столов.

— Для городского ты слишком часто ошибаешься, — усмехнувшись сказал я и решил присоединиться к десятникам. — Где Михалыч?

— Сержант на посту. Считает каждую перевезённую бочку с квашеной капустой и каждую стальную болванку, — скептически усмехнулся Вася. — Никогда не понимал этой тяги к цифрам. Какая разница, посчитаешь ты или нет? Всё равно кончится.

— Ты и к патронам так же относишься?

— Это другое, — тут же заявил Манулов, поправив патронташ на груди. — патроны счёт любят. А капуста, ну её…

— Ты не прав. Капусточка, да белокочанная, тушёная, да с мясцом… ммм… — протянул Быков. — Объедение!

— Сразу видно — на ферме рос, и мычишь так же, — усмехнулся Васька и привычно отпрянул, когда Иван хотел отвесить ему затрещину. — Ха, ещё и мазила! Без пушки в руках даже с десяти метров мажешь!

— Зато одним залпом бью больше, чем ты за час! — похвалился Быков.

— Хватит, письками мериться в туалете будете. Дайте поесть нормально, — оборвал я спорщиков и, дождавшись, пока они успокоятся, сосредоточился на еде. Пусть блюда были не ресторанными, но после недели на пайках показались пищей богов. Если подумать, нас таким не радовали даже в самом начале Бедствия.

— Хорошо живут второлинейщики, — обгладывая ребро и сыто рыгнув, проговорил Манулов.

— Жили, — поправил его я. — Кстати, я в ваших разборках не силён. Почему заводские с деревенскими не в ладах?

— Да нормально всё, — пожал плечами Быков. — Просто повелось так.

— Ха, повелось, — поглаживая полное брюхо, усмехнулся Васька. — Нет, ну сейчас и в самом деле нормально. А вот циклов пятьдесят назад, мне дед рассказывал, было совсем иначе. Может байки то всё, но тогда император, да продлятся дни его вечно, ещё налаживал работу в городе.

— Ага, мне тоже рассказывали. Про гильдейских, что за новый серп или ремонт плуга удавиться готовы были. Хапуги жадные, да ещё и вечно прячущиеся по своим заводам, наружу нос не сунули бы, если бы не припекло.

— Мы хапуги? Да у деда из десяти братьев и сестёр только один выжил, потому что какие-то твари им капусты пожалели! С завода нос не показывали? Да потому что они вкалывали с утра до ночи! Переплавляли, чинили, затачивали… плуги ваши проклятые знаешь, как делать тяжело? Они же и прочные, и гибкие должны быть…

— А ты откуда знаешь? Ты же городской? — усмехнувшись спросил я, и Васька мгновенно осел.