Сделали бумагу, толстую и не очень прочную. Чернила изобрели, смешав что-то дубовое с окалиной. "Изобрели" берёзовое корытце и отковали сечку - в меню появились котлеты. Потом такое же устройство стали применять для подготовки корма на птичьем дворе, где жили утки с подрезанными крыльями - яйца уходили в тесто. Ткацкий станок, работать на котором приходилось втроём, позволял получать ткань вроде мешковины. Зато прочную. На штаны для мужчин она вполне годилась. И на рабочие рукавицы.

***

Веник с берега наблюдал за тем, как освободившийся от неудачного Стирлинга катамаран маневрировал на реке - Лёха с Димкой пробовали, куда понесёт кораблик, если повернуть плоскость паруса то под тем углом к ветру, то под другим. Вообще-то у них неплохо получалось. При последних попытках суденышко ни разу не пошло кормой вперёд. Но внимание отвлекла лодка, мчащаяся от верховий на большой скорости - вот уже удалось рассмотреть Викторию, сидящую на корме. Выбралась, наконец, из своего Рудного.

- Домницу закозлило, - сказала она вместо "Здрасте", едва вышла на причал. - Не знаю, что и делать.

- Закозлило? - не понял Саня, вышедший из кузницы. - Это как?

- Не можем вытащить со дна лепёшку. Шлак образовался слишком крепкий и прилип к стенкам. Такое чувство, что придётся всю печку ломать, причем - разбивать кувалдой в мелкий щебень. А ведь морозы на носу. В общем, металлургия до теплого времени остановлена - я население посёлка эвакуировала.

***

Хорошо, что реки ещё не встали. Саня и Веник без приключений прибыли в Рудное при поддержке светила науки - Светки.

- Понимаете, я, время от времени добавляла в руду тех толчёных камней, что вы присылали, - объясняла Вика, показывая своё хозяйство. - Принципиально ничего не менялось. Последнее утверждённое дополнение к составу шихты был речной песок, но это аж в прошлом году. Потом - что ни пробовали, на качестве железа это не отражалось. В последнюю плавку добавили мел. Потом, как обычно, досыпали сверху угля и руды до тех пор, пока лепёшка не начала мешать поступлению воздуха, а потом дали печи остыть. Как всегда, двое суток плавили и сутки остужали.

Начали сверху добираться до лепёшки и наткнулись на сплошной камень. Думаю, эту печь придётся бросить и строить новую, когда наделаем достаточно черепкового кирпича.

- Откуда тут было взяться такому жару? - ворчал Саня, разглядывая выбитые куски наружной стенки. - Всё сплавилось. Просто удивительно, как сама ваша печка не потекла.

Применяя поочерёдно лом, кувалду и зубило, "разбирали" домницу два дня, медленно, но верно, превращая ее в груду щебня. И обнажили монолитную глыбу шлака, к нижней части которой намертво прилипла металлическая блямба.

- Да это же чугун, - воскликнул Саня, отколов от неё солидный кусок. - Переуглероженное железо. Из него вполне можно кое-что отливать.

- Каждый раз, разламывая домницу? - скривилась Виктория.

- Его нужно снизу выпускать, пока он жидкий. И шлак тоже. Пробивать отверстие ломом, а потом затыкать, и снова насыпать сверху уголь и руду - предложила Светка.

- В принципе, можно попробовать, - согласилась Вика. Только лом понадобится длинный, метра три, не меньше.

- Но тогда у нас получится один чугун, а он не куётся. И как из него извлечь лишний углерод я ума не приложу.

- Разве что воздуха пробулькать, когда он ещё горячий, - задумчиво пробормотала Светка. - Чтобы углерод выгорел.

- А как мы создадим такое давление? - вопросил Саня. - Чугун же плотный. А стакан, в котором придётся пробулькивать, нужно делать высокий и узкий, а то воздух быстро выйдет наружу, и ничего сгореть не успеет.

- А может быть просто мела меньше добавлять, раз от него такой жар? - Веник в задумчивости смотрел на листок самодельной серой бумаги с пометкой "Смесь 537".