— Нуже, нуже, признайтесь, — снова заговорила женщина. — Определенный интерес был, не правда ли? Если бы не так, чем вас мог бы увлечь лысый тип, которого заставляли носить парик на работе и который плел вам что-то про пейзажи и про Сафо с Лесбоса? Мне кажется, у вас нет проблем с мужчинами: вы немного вильнули задом в Амстердаме, и Роже Левэн обратил на вас внимание и пригласил к себе домой. Так ведь было?

Рассматривать все происшедшее с этой точки зрения — жестоко. Неделю назад Брисеида посетила в Амстердаме выставку «Наслаждения» Мориса Маршала, художника, интересовавшего ее тем, что он собирал фетиши и писал только мужчин в состоянии эрекции. Абсолютно случайно, так он потом сказал ей, в тот же вечер в галерее был Роже Левэн. Он приехал в Амстердам на переговоры с высоким начальством Фонда, чтобы получить сведения о долгожданном открытии коллекции «Рембрандт», запланированном на 15 июля. Заодно хотел купить картину Маршала для какой-то подружки. Если верить ему, в первую очередь его привлек в Брисеиде темный веер волос, касавшийся высоких ягодиц. Брисеида нагнулась, чтобы рассмотреть одну из картин, мускулистого юношу на корточках с поднятым строго по вертикали пенисом, окрашенного в зеленый «веронская земля». Роже восользовался создавшейся симметрией, чтобы подойти и заметить по-английски, что ее поза в точности соответствует позе картины. Не очень-то умная фраза, но выше среднего уровня других первых фраз, с которыми к ней обращались в подобных случаях. У Левэна было открытое детское лицо, костюм с жилеткой. Волосы — словно рассадник намазанных брильянтином улиток. Ничего не скажешь, он был неотразим, даже при том, что их окружало больше десятка голых, раскрашенных, вздымавших члены мужчин. Но главным его преимуществом был папаша, и Роже поспешил о нем упомянуть. Брисеида знала, что Гастон Левэн — один из крупнейших торговцев картинами во Франции. С присущей ему во всех импровизациях естественностью Роже предложил Брисеиде поехать с ним в Париж и остановиться на пару дней в его металлизированном доме на левом берегу. Почему бы нет, подумала она. Уникальная возможность узнать поближе дела знаменитой семьи торговцев картинами. К счастью, Злой Полицейский снова исчез.

— После Амстердама вы уже не виделись с Диасом? — снова заговорил мужчина.

— Нет. Последний раз он звонил мне две недели назад… По-моему, в воскресенье, восемнадцатого числа…

— Сказал что-нибудь новенькое?

— Хотел спросить, как получить вид на жительство в стране Европейского Сообщества. Он знал, что я получила вид на жительство благодаря университетской стипендии.

— Зачем ему это было нужно?

— Он сказал, что недавно с кем-то познакомился, с нелегальным эмигрантом, и хочет ему помочь.

Брисеида поняла, что сказала нечто важное для них. Напряжение мужчины на экране было реально ощутимым.

— Он рассказывал вам о нем?

— Нет. Думаю, это была женщина, но я не уверена…

— Почему вы так думаете?

— Оскар всегда такой, — улыбнулась Брисеида. — Обожает помогать дамам.

— Что именно он вам сказал?

«Приехал из чужой страны, а документов нет, — сказал Оскар. — Ты же живешь в Европе уже несколько месяцев, вот я и подумал, что ты, наверное, знаешь, как получить какую-нибудь визу». Он не захотел вдаваться в подробности, но Брисеида была почти уверена, что речь шла о женщине. Вот и все.

— Вы договорились снова созвониться, когда прощались?

— Он сказал, что позвонит, но не сказал когда. Перед отъездом из Амстердама я оставила телефон Роже моим друзьям, чтобы Оскар мог меня разыскать, но он еще не звонил.