— Допустим, — согласился я. — Значит, ты можешь мне помочь сама? Без помощи Невзора?

— А куда ж я денусь? — пожала плечами она. — Ты ведь и вправду жизнь мне спас. Видимо, ты прибыл как раз вовремя. Обычно упыри утаскивают свою жертву к себе в болота, вводят свой яд. А затем посасывают кровь, пока тело не превратится в иссушенный труп.

— Когда я зашёл в дом, он тебя уже на руках держал, — ответил я. — Видимо, как раз собирался унести в своё логово.

Видана поморщилась, её ноги покрылись мурашками. Затем тут же покраснела. Догадываюсь, какие мысли промелькнули в её голове. Сначала представила, что её тела касалась эта тварь, а затем вспомнила, что я уже несколько раз видел её обнажённой.

А моему телу, наверное, лет четырнадцать. Парень ещё только-только начал взрослеть, когда я занял его организм. Как раз находился между ребёнком и взрослым юношей. Понимаю, почему Видане неловко из-за этого.

Правда, меня этим не удивить. Переведу тему. Тем более есть один вопрос, который сейчас куда важнее того, что я увидел полчаса назад.

— Ты упомянула яд, — отметил я. — А чем болотные упыри его выделяют?

— Своим хоботом. Присасываются им к сосуду. Один канал вбрасывает яд, а другой начинает втягивать кровь, — объяснила она. — А что?

Я поднял рукав рубашки и показал рану, которую получил в бою. Кровь уже успела остановиться. Даже перевязка не потребовалась.

— А на их когтях яда, случаем, нет? — поинтересовался я.

— Это он тебя так? Проклятье… — выругалась Видана. — Яда в когтях нет. Но бывали случаи, когда Скитальцам после таких ран руки отрубать приходилось.

Я уже осмотрел свою руку с помощью навыка «Диагностический взгляд». Воспалительного процесса пока что нет. Но туда могла попасть инфекция. Вот она-то и может послужить причиной для ампутации.

Про антисептики и антибиотики Видана точно ничего не знает. Если они и есть, то называются иначе.

— Насчёт моей руки не беспокойся. Мне нужна трава, которая дрянь всякую убивает. Ту, из-за которой в ранах гной появляется, — простым языком пояснил я. — Она же и моему отцу поможет. Он от лихорадки помирает. Кашляет, задыхается.

— А ты, случайно, не знахаревский сын? — вскинула брови Видана.

— Он самый. Как ты это поняла?

Неужто она моего отца знает?

— Да уж больно ты хорошо в этом деле понимаешь. Всё верно. И рану, и грудную болезнь одна трава лечит, — подметила Видана. — Вам с отцом нужно одно и то же лекарство.

Как я и думал! Значит, у неё есть трава, которая содержит в себе антибиотик. В моём мире таких толком и не существовало. А изобретать с нуля пенициллин в Средневековье — это, скажем так, дело совсем уж непростое.

— Угадала. Мой отец — знахарь. Если помрёт мой батька, то деревня останется без последнего человека, способного помощь оказать, — объяснил я.

— Да… Худо придётся вашей Погранке. Значит так, Лад, — потёрла ладонь о ладонь Видана. — Один час мне нужен, чтобы всё сготовить. Глянь пока в шкафчик. В тот, что слева от тебя. Перекуси. Заслужил!

От слова «перекуси» я вновь почувствовал, как потянуло в желудке. Однако свой организм я уже осмотрел с помощью нового навыка. Всё куда проще, чем я думал. Пищеварительный тракт уже запустился. Можно есть — ничего мне не будет.

Не стану отказываться от её предложения.