– Я был знаком с её подругой, увидел её в кафе, подошёл поздороваться, она познакомила меня с Ириной. И как-то так само собой получилось, что мы разговорились. Я предложил проводить девчонок. Сначала мы проводили Аню, а потом я пошёл провожать Иру. Обменялись телефонами, и пошло-поехало.

– Правильно ли я вас поняла, что сначала вы встречались с Аней, а потом вам приглянулась Ира?

– Нет, что вы! Я с Аней никогда не встречался. Мы просто были знакомы, вращались в одной компании, в смысле, тусовались вместе. Потом Анька куда-то исчезла. Да и я реже стал ходить в клубы и на вечеринки. А потом и вовсе это дело забросил.

– Почему?

– Родичи, – Владимир покосился на брата, – все уши прожужжали: учись, учись, учись! Окончишь институт, найдёшь работу.

– И вы послушались? – спросила Мирослава.

Расслышав в голосе детектива недоверие, Владимир посмотрел на неё исподлобья, а потом проговорил с некоторым вызовом:

– Я вообще-то и сам не дурак. Понимал, что нужно получить образование.

– Володя окончил вуз с красным дипломом, поэтому я рекомендовал руководству принять его в нашу фирму.

– И руководство послушалось? – едва заметно улыбнулась Мирослава.

Теперь впору было Георгию смотреть на детектива с вызовом, но он только улыбнулся и ответил:

– Представьте себе.

Мирослава снова повернулась к Владимиру.

– Расскажите, как вы узнали о гибели своей невесты.

– Мне позвонил отец Ирины Григорий Александрович Коржиков. Я спал и спросонья не сразу узнал его голос. Да и голос у него был не такой, как всегда. В общем, он попросил меня срочно приехать. Я взял такси и приехал. Но там уже было столпотворение: и полиция, и «Скорая». Меня не хотели пропускать. Потребовали паспорт. Я объяснял, что тут живёт моя девушка. Но, наверное, полиции показалось подозрительным, что я к девушке приехал так поздно. Документы я ему предъявил. Тут от дома отъехала одна из «Скорых». И я услышал, как в толпе говорили, что это увезли Прасковью Геннадьевну Коржикову, то есть мать моей Иры.

– Там была толпа?

– Ну да, зеваки собрались, в основном те, кто жил в этом дворе.

– Полиция не просила их уйти?

– Просила, – ответил Владимир, – но вы знаете, как наш народ слушается полицию.

– Что было дальше?

– Тут подоспел мой будущий тесть, простите, – осёкся Сенчуков-младший, – несостоявшийся тесть. Он кричал, что я его зять, хотел, чтобы меня пропустили, вступил в перепалку с полицией. И тут ему плохо стало. Полиция уже сама велела мне Григория Александровича отвести домой. Но я бы не справился. Хорошо, что Михалыч помог.

– Кто такой Михалыч? – спросила Мирослава.

– Сосед их, Потап Михайлович Ковров. Он ещё пошутил, что, мол, в русских сказках Михаил Потапович, а он наоборот – Потап Михайлович.

– А что, Ковров действительно сосед Коржиковых?

– Точно! Я и сам сначала было засомневался, но Григорий Александрович меня успокоил. Ковров мне тогда сильно помог. Сам я растерялся, не знал, что делать. Потом полиция пришла, участковый, следователь.

– Вы не помните фамилию следователя?

– Почему не помню? Помню! Наполеонов его фамилия! Маленький, юркий, остроносый и очень въедливый. Он из меня буквально душу вытряс. Потом принялся за Коврова. Но что ему может сосед сказать? – спросил Владимир Мирославу.

– Этого я не знаю, – ответила она, – но иногда из соседей получаются ценные свидетели.

– Это если они что-то видели. А Ковров выбежал во двор, когда услышал крики Коржикова. Про соседей же своих он ничего плохого сказать не мог. Коржиковы жили дружно.

– Но хоть кто-то что-то сказал полиции?!

– Отец Ирины рассказал, что дочка только пришла, он ещё хотел поругать её за то, что поздно домой воротилась.