– Я далеко живу, на Урале. Да и батюшка твой покойный не приглашал меня в гости.

– Он – Ваш сын? – догадалась девочка.

– Да. И он не понимал моего ухода в монастырь.

– А почему Вы ушли в монастырь? – настаивала на рассказе Эмма.

– Понимаешь, у меня не было больше детей, а твой отец вырос и ушёл служить в армию. Муж мой, твой дед, погиб. Куда мне было идти?

– К Богу? – опять догадалась внучка.

– Верно, – сказала бабушка и улыбнулась лучистыми льдинками глаз. Эмма даже зажмурилась, так ярко они светили. – А ты умная девочка, как я посмотрю. Приедешь ко мне в гости летом?

– В монастырь? Я что же тоже буду монахиней?! – испугалась девочка.

Бабушка засмеялась, прикрывая рот морщинистой рукой, но внучка успела разглядеть щербинку – промежуток между передними зубами. Как у папеньки. У Эммы два нижних зуба уже выпали. Молочные, как сказала маменька. Интересно, а много ли в них молока?

– Нет, не будешь. Если сама не захочешь уйти в монастырь, – сказала бабушка Калиса, отсмеявшись.

– Эмма, пойдём, я тебе что то покажу!

В комнату с криком вбежал рыжий лопоухий Николенька Радов, сын маминой подруги, тоже бывшей фрейлины. Она хотела ещё поговорить с этой женщиной – надо ли называть её бабушкой? – к которой её удивительным образом тянуло, даже больше, чем в кондитерскую на углу, но Коля схватил девочку за руку и потащил показывать новых оловянных солдатиков. Как будто ей они интересны. Ох, уж эти мальчишки!

Зато летом всё изменилось. Эмма упросила маменьку отправить её на Урал. Матушка Калиса регулярно писала, справляясь об их делах, и маменька разрешила навестить бабушку.

Разрешила! И теперь Эмма спит в келье – так в монастыре называются спальни, ест вкусную кашу на молоке, ходит с любимой бабушкиной собакой Альфой купаться на озеро близ монастыря, забирается на крепостные стены под присмотром сестры Евдокии и смотрит вдаль, закрывая глаза от яркого солнца ладонью. Так в старину женщины воительницы осматривали окрестности и, если нужно, защищали подданных от врагов. Бабушка ей читала такую книгу на ночь.

– Чем ты сегодня займёшься? – спросила внучку матушка Калиса за утренней трапезой.

– Дел много: сначала будем читать Евангелие, потом помогу послушницам кормить кур, уток и свинок, – ответила Эмма, загибая пальцы.

Альфа подала голос. Девочка посмотрела на собаку, сидящую у бабушкиных ног.

– Если будет жарко, пойдём с Альфой на озеро купаться, – добавила она.

– Ты кое что забыла в своём списке, – с укором сказала бабушка.

– Что?!

– Помолиться.

– Ой, простите, матушка настоятельница. Совсем вылетело из головы, – сказала Эмма, хлопнув по лбу ладонью. – Сегодня же служба.

– А ещё я покажу тебе школу для крестьянских детей и больницу.

– Так тут что, есть ещё дети? – обрадовалась Эмма.

С ними можно было играть! Сестра Евдокия мало знала игр и была неповоротлива – бегала медленно, кидала близко, видела плохо.

– Нет. Школа летом закрывается. Крестьянские дети работают в поле: сено косят, урожай собирают. Дел у них сейчас много.

Эмма приуныла.

– Не горюй, – сказала матушка с улыбкой, погладив внучку по золотистым кудрям. – Завтра я тебя познакомлю с удивительным человеком – старцем Козьмой.

– Что в нём удивительного?

Она не понимала, что может быть интересного в старце – в старике с длинной седой бородой. То ли дело крестьянские дети – с ними и поиграть можно, и побегать, и попрыгать.

– Это непростой старец. Он помогает людям, умеет лечить, много читает и знает.