Регина летела в бездну, не чувствуя страха. Рядом летели родители. Дотянуться до них она не могла, но видела в отдалении. Горячий мощный поток затягивал в воронку как пылесос. Она сопротивлялась что было сил, но их катастрофически не хватало. Воронка всё больше затягивала, а потом начала дёргаться и искриться.

– Разряд! – услышала девочка сквозь туман.

Вспышка ослепила её, окрасила всё вокруг в белый цвет. Воронка исчезла. Конвульсии сотрясали тело девочки.

– Есть движение! Запустили! Сердцебиение восстановлено, – радостно сообщил женский голос. Что то запикало над ухом.

– Отлично! Работаем дальше, мои хорошие, – скомандовал похвалил баритон с хрипотцой.

Тягостно потливое состояние между явью, дрёмой и бредом сменилось полусонным спокойствием. Регину перевели из реанимации в общую палату, но продолжали колоть успокоительное. Она лежала на спине, положив руки поверх одеяла. Окинула равнодушным взглядом комнату. Крашеные стены, железные кровати, тумбочки с провисающими дверками, полы, пахнущие хлоркой. Когда перед ней выросла мужеподобная фигура тёти, не удивилась.

– Деточка моя, как ты себя чувствуешь? – непривычно ласково спросила Матильда, вытирая мокрые глаза маленьким платком. В её больших мясистых руках платок казался игрушечным.

– Терпимо, – ответила племянница. – А мама с папой где?

Матильда не ответила, просто завыла как побитая собака, с тоской, с болью. Регина нахмурилась.

– Понятно. А Илья? – спросила девочка ровным голосом, почти без интонаций.

– Жив, жив! – обрадовала тётка, замахала руками в её сторону. – Завтра придёт.

– Хорошо, – спокойно сказала девочка. Не улыбнулась. Выгнула левую бровь дугой. Больше она никогда не улыбалась. Разучилась растягивать мышцы лица, хоть позже и тренировалась у зеркала. Получался звериный оскал, а не улыбка. И ещё волосы. Когда то смоляные кудри распрямились, причёска без намёка на волну. Ну и ладно. Так даже лучше.

На следующее утро пришёл доктор Благой, обладатель баритона с хрипотцой.

– Так. Ростоцкая Регина. Четырнадцать лет. Остановка сердца. Ну, как ты себя чувствуешь? Рассказывай.

– Нормально. Скажите, а ожоги пройдут?

– Тебе не об этом нужно думать. У кардиолога понаблюдаться надо, у невролога пройти обследование.

Благой прощупывал пульс. А потом случилось новое потрясение в её жизни – окружающий мир распался на мелкие кусочки, будто стеклянная витрина от попадания случайной пули разошлась лучиками и обвалилась. Она вдруг увидела воспоминание доктора.

Он в белоснежном халате поверх медицинского костюма стоял в операционной над бездыханным телом Регины. Поднял руки в стерильных перчатках вверх. Попросил медсестру вытереть лоб. Жарко. Ему очень хотелось пить и оживить эту храбрую девочку, спасшую брата и пострадавшую на пожаре. Медсестра шепнула перед операцией, что родители погибли в огне. Благой слыл циничным атеистом, но перед операцией почему то помолился и попросил у Бога помощи.

Регина аж задохнулась от такого реалистичного видения. Моргнула, и "стеклянная витрина" собралась по кусочкам обратно в единое целое, закрывая от неё воспоминание. Доктор отпустил её руку.

– Пульс зачастил. Нехорошо. Сестра! Ещё успокоительного, и полный покой.

Дворцы хранят секреты

После дождичка в четверг утро встретило прохладой и промозглой сыростью.