С этими словами он пошел к причалу, поднялся на настил и принялся считать:

– Раз, два, три… это двухместные… Четыре, пять… Вот же собака! Нет одной! Опять без спросу взяли, черти рогатые!

– Точно одной нет?

– Точно! – заверил сторож, но не слишком сожалея о пропаже. – Вот сам посчитай: всего должно быть двадцать лодок… А сколько в наличии?

– Может, вернут?

– Вернут, – уверенно кивнул сторож. – Покатаются, побалуют и вернут. Главное, чтобы не утопили.

Он замолчал, глядя в темноту, где плескалась вода, поковырялся пальцами в измочаленной пачке, подул в папиросу и крепко прикусил бумажный мундштук зубами.

– Зима надвигается, – подытожил он, чиркая спичкой. – Пора затаскивать лодки в хранилище.

«Я его спугнул, – подумал Ворохтин, поднимая воротник куртки. – Он знает, что я его ищу и потому постарается вернуть лодку незаметно. Или кинет ее где-нибудь в камышах…»

Уже забрезжил рассвет, когда Ворохтин вернулся на базу. Моля бога, чтобы в эту ночь ничего плохого не случилось, он забрался в холодную, как морг, «Скорую помощь», накрылся пуховым спальником и мгновенно уснул.

Глава 31

Тот, кто зашел без стука

Ночь была настолько насыщена кошмарами, что утром Гвоздев не мог сказать определенно, на самом деле приходил к нему в трейлер спасатель или же это ему только приснилось. Разбитый, с больной головой, он появился в столовой и, повстречав там Саркисяна, с ужасом вспомнил о том, что должен сегодня сделать.

Саркисян будто не замечал своего помощника. Напрасно Гвоздев пытался попасть в поле его зрения – Саркисян громко обсуждал с монтажерами очередную подачу «Робинзонады» и смотрел на кого угодно, но только не на Гвоздева.

«Может, он отказался от этой мысли?» – со слабой надеждой думал Гвоздев, без аппетита жуя горячий бутерброд с ветчиной и плавленым сыром.

– Арам Иванович! – с мольбой в голосе произнес Гвоздев, остановив Саркисяна в тамбуре.

Главный режиссер одарил студента холодным взглядом и произнес нечто многозначительное:

– Иди и работай! Работай и иди!

Побледневший Гвоздев понял, что шеф не отказывается от своего страшного замысла. На ватных ногах студент вышел из палатки и по большому кругу направился к пожарному щиту. Он кружился вокруг него, как спутник по орбите вокруг Земли, с каждым кругом приближаясь. Ему казалось, что вся база исподтишка наблюдает за ним и злорадно хихикает: «Смотрите! Смотрите! Он делает вид, что просто так прогуливается около пожарного щита! А правым глазом все время косит на лопату! Убийца! И как его только земля носит?»

Липкий от пота, Гвоздев наконец подошел к щиту, встал, как вкопанный, и стал озираться по сторонам. «Так нельзя! – думал он. – Я слишком долго торчу здесь! Надо было быстро пройти мимо и на ходу, не останавливаясь, снять лопату!»

Не чувствуя рук, Гвоздев взялся за выкрашенный красной краской черенок и потянул на себя. Лопата продолжала висеть на крючках, словно приваренная. Оказалось, что какой-то умник прикрутил черенок к крючкам проволокой. Дрожащими руками Гвоздев принялся раскручивать проволоку. «Меня же все видят! – чуть не плача, подумал он. – Сейчас подойдет кто-нибудь и скажет: «А зачем тебе лопата? Могилу рыть собрался? А не Бревину ли случайно?»

Он сорвал лопату и торопливо сунул ее под куртку.