|
Солнце палило, и пот градом катился с моего лица, когда я, взяв стофутовую мерную ленту, блокнот и карандаш, вышел из бюро. Я остановился в том месте, откуда были видны все домики мотеля, и когда представил себе, как тут можно все сделать ярко и красочно, сразу же захотелось схватить инструменты и тут же, под палящим солнцем, ринуться в атаку. Тем не менее я не спеша сделал черновой набросок участка и построек, размотал ленту и начал записывать измерения. Потом принес данные к себе в номер, включил кондиционер и на большом листе бумаги начертил масштабный план: в центре, почти напротив главного здания. — бассейн, 15 на 30 футов, с бетонированными краями, окруженный чернью, так же как и стоянка для машин перед блоком с номерами. Вдоль подъездной дороги по обе стороны — длинные приподнятые клумбы; по внешнему краю газона — бамбуковые деревья. Бамбук тут будет хорошо расти. Снизу — подсветка цветными фонарями. Может быть, это немного броско, но зато живописно и красочно, и это именно то, что нам нужно. А здесь, в этом конце газона, детская площадка...
Я трудился над чертежом, уточняя детали, когда в дверь постучали. Я взглянул на часы и с удивлением отметил, что уже двенадцатый час. Работа совершенно захватила меня. — Войдите! — сказал я. Это была Джорджия Лэнгстон. Она была одета в ослепительно белую юбку и легкую блузку цвета корицы. Выглядела она посвежевшей и спокойной. — Я не помешала? — спросила она с легкой улыбкой. — Ну что вы! — сказал я. — Входите! Я хочу, чтобы вы взглянули на это. Я встал. Она подошла и стала рядом со мной, слушая объяснения. — И что вы об этом думаете? — спросил я, закончив. — Думаю, что это замечательно, — ответила она спокойно. — Но вы уверены, что хотите этим заняться? — Да... И чем дальше, тем больше мне все это нравится. Ну, так как? Договорились? Она кивнула. Потом вдруг улыбнулась теплой и радостной улыбкой и протянула мне руку. — Я оформлю перевод денег с моего счета в здешний банк, — сказал я. — На это уйдет несколько дней. Тем временем вы можете поручить вашему юристу подготовить соглашение о партнерстве. — Хорошо, — сказала она, а потом вдруг снова устало покачала головой. — Но, Билл, разве мы сможем когда-нибудь снова открыть мотель? Мы же не знаем, что они еще выкинут... Я взял ее руки в свои: — Я занимаюсь этим вопросом. Нашел уже кое-какие зацепки. Надо повидать Редфилда. — Вы думаете, он что-нибудь сделает? — Должен сделать! — ответил я. — А наше дело — не оставлять попыток. Когда она ушла, я сорвал с себя мокрую от пота одежду, принял душ и сменил повязку на руке. Без четверти двенадцать я снова подъехал к дому Редфилда. И на этот раз мне посчастливилось. Он работал во внутреннем дворике. Я довольно нерешительно пошел по дорожке, но знака удалиться он не сделал. Все в порядке. Его жена, видимо, уже ушла в дом. Редфилд без рубашки, стоя на коленях, выкладывал кирпичную стенку. Рядом с ним в тени дуба стояла тачка с раствором. — Хэлло! — сказал я. Он коротко кивнул, но ничего не ответил. Может быть, он думает, что я пришел устроить скандал? Он грубо обошелся со мной в конторе шерифа; а я весил фунтов на тридцать больше, и сейчас он безоружен. Но если подобная мысль и пришла ему в голову, то совсем не испугала. Я закурил и присел рядом на корточки. Он был хорошим полицейским, но никогда бы не превзошел Черчилля как ка-менщик-любитель. — Я хочу вам кое-что сказать, — начал я. — Сегодня утром я ездил к тому амбару и нашел место, где он оставлял свою машину. |
