Она улыбнулась и спустилась вниз. На ней была кубинская или мексиканская соломенная шляпа с лохматыми краями.

— Можете снять... — сказала она, продолжая улыбаться. — Сегодня я была у доктора Грэма. Он сказал, что я совершенно здорова. Мне нужно было два дня отдыха, и я их получила.

— Чудесно! — сказал я. — Мы отпразднуем ваше выздоровление обедом в ресторане. Но сначала войдем в дом: я вам кое-что расскажу.

Джози уже ушла домой. Я смешал пару мартини, и мы устроились в столовой.

— А теперь держитесь крепче на стуле! — сказал я. — Старая любовь Стрейдера — Цинтия Редфилд. В 1954 году она шесть месяцев прожила с ним в Новом Орлеане. После того, как ее первый муж погиб в результате несчастного случая, который, возможно, совсем не был несчастным случаем.

После этого я рассказал ей все, что мне удалось установить.

Она поставила свой бокал на стол. На лице ее ясно читался страх:

— Но... но это же невероятно... И почему тогда никто не узнал об этом?

Я закурил:

— По целому ряду причин. Первую вы только что сами назвали: потому что это кажется невероятным. Она — не тот тип женщины. Почему бы ее стали подозревать? Единственное, что ей пришлось скрыть, это знакомство со Стрейдером. Все остальное известно и вполне невинно. Полиция выяснила кое-что насчет Стрейдера, но это относилось к его деятельности в других штатах. Если бы им занялось ФБР. оно бы до чего-нибудь докопалось. Но ФБР этим делом не занималось. Единственный вопрос, который мог заинтересовать ФБР. касался его прошлого — не привлекался ли он раньше к суду. Но ничего такого не было. Кроме того. Цинтия замужем за Редфилдом. Так что кому могло бы прийти в голову ее заподозрить?

— И вы думаете, что это была она? В ту ночь?

— По-моему, в этом нет сомнения.

— Но какие у вас доказательства?

— Никаких.

— И никогда не будет? Это ужасно!.. И просто невероятно...

— Знаю... Мы могли бы представить свидетелей из Нового Орлеана — что. поверьте, совсем не так легко, — но все, что можно доказать, свелось бы к тому, что она знала Стрейдера. Если прийти с таким материалом к окружному прокурору, он просто рассмеется мне в лицо. А если к Редфилду — он меня убьет.

Она беспомощно повела руками:

— Что же мы можем сделать?

— На основании того, что мы знаем, ничего. Нужно больше фактов, больше улик...

— Больше улик?

— Любая улика уже означает «больше». Нужно знать больше, чем роман со Стрейдером. Ведь очевидно, что это не имеет никакого отношения к убийству вашего мужа, а он был убит! Почему?

Она устало покачала головой:

— С ума можно сойти!

— Послушайте! — сказал я. — Я уже вас как-то спрашивал, но вынужден спросить еще раз, так что не набрасывайтесь на меня... Существует ли шанс, что ваш муж все-таки был с ней связан?

— Нет! — ответила она. — Это полностью исключается!

— Постарайтесь отнестись к этому объективно, — настаивал я. — Скажем, ему просто удалось обнаружить, что представляет из себя эта женщина, разве это невозможно? Может быть, он видел ее со Стрейдером или она пыталась его соблазнить?

— Нет! — сказала она твердо. — Такого я просто не могу представить, Билл!

— Расскажите о нем.

Она мрачно смотрела на кончик сигареты. Потом начала:

— Это был человек, который потерпел полный крах, — во всяком случае, физический. И он уже почти полностью перестроил свое отношение к жизни.