— Вы были профессионалом? — спросил я.

— Угу, — сказал он, — Подите умойтесь, а потом выпьем по кружечке пива.

Я пошел в ванную и постарался, как мог, смыть следы кровопролития. Когда я вернулся, он поставил банки с пивом:

— Садись, сынок, и передохни.

Раньше мне никак не приходило в голову, что ему, видимо, уже за пятьдесят. Я вспомнил, как он швырнул меня — словно я не человек, а мешок с грязным бельем, и порадовался, что не попался, когда ему было двадцать лет.

Теперь я рассмотрел Келхауна получше.

Скольких он обдурил, создавая впечатление, что так же глуп, как. толст! Это был хитрец, и с ним надо было держать ухо востро.

Сейчас на нем была фермерская соломенная шляпа и замшевые туфли, а пара широких подтяжек, поддерживающих форменные брюки, словно перекочевала из водевиля. Однако глаза под мохнатыми бровями холодного синего цвета и не смотрели, а пронизывали насквозь.

Он откинулся в кожаном кресле, держа в руке банку с пивом.

— Итак, вы вернулись, чтобы взглянуть на него? — спросил он.

Я вынул из кармана сигарету и попытался закурить.

— Это — не амбарный стрелок, — ответил я. — Но я видел, как вы расправились с теми двумя... у ресторана... Почему?

— А почему бы нет? — ответил он. — Именно за это мне платят!

— Но ведь вы считаете, что виновата она сама?

— Даже если и считаю, то держу это про себя. И пока я патрулирую улицы, я не допущу, чтобы женщин оскорбляли!

— Они могли бы вас взять на службу к шерифу.

— У шерифа есть свой хороший работник, — ответил Келхаун, — и он — мой друг.

Я помолчал и отпил немного пива.

— Зачем вы ездили в Уоррен-Спрингc?

Я с удивлением взглянул на него:

— Откуда вы знаете?

— Знаю... И здесь тоже вы изо всех сил стараетесь выследить кого-то, бегая от одной телефонной будки к другой. Кого вы ищите?

— Я предпочел бы умолчать об этом, — ответил я.

— Ответили бы как-нибудь поудачнее, — буркнул он. — Вам не кажется, что, отказываясь отвечать на мой вопрос, вы тем самым на него ответили?

— Я же не сказал ни слова, — возразил я. — И в конце концов, кому нужна эта информация?

Глаза его похолодели:

— Мне нужна эта информация, сынок. И у меня есть для этого личные причины. Коли вы думаете, что я действую в интересах кого-то другого и что это — ловушка...

— Простите, — сказал я.

— Может быть, я стараюсь спасти вас от смерти... Здесь и без того было достаточно убийств!

— Значит, тот, кого мы так старательно избегаем называть по имени, — бесчестный человек? — спросил я резко. — Я бы никак не подумал... По крайней мере, на первый взгляд.

— Он честный, насколько возможно... Но здесь человека не считают бесчестным только потому, что он защищает репутацию своей жены с оружием в руках.

— А почему он вдруг решил, что она нуждается в защите?

— Полегче, сынок... Поверьте, я бы не стал говорить все это первому встречному. Но вы служили в полиции, и мне нравится то, что я о вас слышал.

— Откуда вы знаете, что я служил в полиции?

— Я был в конторе шерифа, когда пришла телеграмма из Сан-Франциско. Мне ее показали. В том, как вы оставили службу, нет ничего плохого.

— Когда это было? — быстро спросил я. — Я имею в виду, когда пришла телеграмма?

— Позавчера днем, во вторник.