Девушка подняла голову и увидела ущелье. Она не знала, почему, но место показалось странно знакомым.

Кайку остановилась на снежном выступе. С каждой минутой уверенность в том, что она была здесь прежде, крепла. Но когда она могла видеть этот пейзаж? На противоположной стороне ущелья начиналась тропа, которая вела между двумя горными вершинами. Кайку совершенно точно знала, что отыщет проход, хотя ни разу не проходила этим путем.

И она действительно нашла тропу там, где и предполагала.

День еще не закончился, а девушка находила все новые ориентиры. Она узнала огромное, искривленное дерево, выставившее из-под снега ветки, похожие на согнутые пальцы; плоскую, гладкую ледяную равнину, которую можно было пройти только по черному скалистому хребту, тянущемуся через ее середину; вершину горы, расколовшуюся на три части. Каждый ориентир вызывал воспоминания, принадлежавшие не ей, а одному из предыдущих владельцев маски, воспоминания, которые каким-то непостижимым способом впитались в деревянные волокна.

Она подумала об отце, и слезы навернулись на глаза. Казалось, дерево пропиталось запахом Руито: уютным мускусным запахом старых книг и отеческой привязанности, знакомым с самого детства, с тех времен, как Кайку ребенком забиралась отцу на колени и засыпала, уткнувшись ему в грудь. Она ощутила его призрачное, ускользающее, но все же уловимое присутствие в своем сознании и вновь почувствовала себя маленькой.

На следующий день, едва держась на ногах от голода, Кайку столкнулась со странным явлением. Проходя мимо выпуклой скалы, она заметила в снежной пустыне насекомое и почувствовала, как маска внезапно потеплела. Ей стало вдруг необыкновенно легко. Она продолжила идти вперед, и маска нагревалась все сильнее. Девушка попробовала повернуть назад, но тут же, к ее удивлению, тепло пропало.

«Впереди что-то есть», – подумала она.

Ей ничего не оставалось, как шагать дальше. Кайку медленно продвигалась вперед, чувствуя перед собой присутствие чего-то огромного и невидимого. На всякий случай девушка вытянула вперед руку, опасаясь натолкнуться на препятствие, хотя все пять чувств убеждали, что здесь ничего нет.

Но рука ощутила барьер, и Кайку открылся мерцающий тканый рисунок.

От увиденного перехватило дыхание. Широкая полоса золотых нитей простиралась от горизонта до горизонта. Это походило на полотно: соединенные завитки и петли, повторяющиеся, выворачивающиеся наизнанку, поглощающие друг друга и тут же восстанавливающиеся. Сияющие нити рисунка переплетались суматошно и беспорядочно, как будто мир поймали в сеть. Препятствие повторяло все контуры рельефа, постоянно выдерживая одну и ту же высоту, примерно шесть метров, и глубину, около шести. Почему-то Кайку была уверена, что Узор возник не вследствие катастрофы или шутки природы. Этот барьер разместили здесь намеренно. Те, кто его соткал, знали, как управлять миром, так чтобы люди ничего не замечали, и сделали это очень умело.

Затаив дыхание, девушка отдернула руку назад, и барьер исчез. Маска тут же отреагировала, и у нее закружилась голова. В этот момент Кайку поняла, как монастырь мог оставаться скрытым от глаз непосвященных. Барьер воздействовал на незащищенное сознание, сбивал его с пути. Только с помощью маски можно было надеяться преодолеть преграду.

Уже более уверенно Кайку вновь поднесла руку к барьеру. Небольшое усилие, и волокна разошлись, пропуская девушку внутрь. Кайку закрыла глаза, вздохнула, прошептала коротенькую молитву богам, а затем ступила внутрь рисунка.