Кайку ощутила благоговейный трепет.

Она поклонилась спутнику и слабо улыбнулась. Тэйн ответил поклоном, прошептал короткую молитву Эню, прося прощения за то, что они собираются обратиться к другому богу, и отошел в сторону.

Оставшись одна, Кайку вздохнула и собралась с мыслями. Она поразилась спокойствию, с которым готовилась к ритуалу. Она уже давно смирилась с тем, что близких не вернуть. Оставалось лишь молиться. Произнося священные слова, она чувствовала, как отмирает какая-то часть ее души, и с каждой минутой уныние и боль ослабевали и отступали.

Кайку опустилась на колени. Она молилась предкам, чтобы те провели ее семью через Ворота в царство мертвых. Громко называла имена близких, чтобы ее услышала жена Омехи, Нокту. Тогда богиня сможет записать умерших в книгу судеб. Напоследок Кайку обратилась к Охе, владыке небес, богу войны и мести. Девушка просила дать ей сил и благословить на поиски убийцы. Обращаясь к великому богу, она поклялась отмстить за родных – чего бы это ни стоило.

Закончив молитву, Кайку поднялась с колен.

Покидая священную поляну, она почувствовала себя гораздо лучше. Запуганная и несчастная часть ее души осталась на холме. Теперь перед ней открылась новая дорога. Она должна отомстить за семью.

Вернувшись в храм, Кайку попросила Тэйна вернуть маску. Остаток дня она провела в келье, ворочая злосчастный предмет и так и эдак, всматриваясь в искаженное ухмылкой лицо.

Азара считала, что отца убили именно из-за этой маски. Что она имела в виду?

Внезапно Кайку очень захотелось надеть маску. И все же она сдержалась. Даже если бы Азара не произнесла свое странное предупреждение, Кайку в свое время услышала достаточно рассказов о ткачах, чтобы быть осторожной. Прихоть может привести к непоправимым последствиям.

Маски – самое опасное оружие в мире.

– Ты и так пролежала почти две недели, – сказал послушник. – Тебе нужно больше бывать на свежем воздухе.

Кайку послушно кивнула в ответ. Ей не очень хотелось выходить из кельи, но обижать отказом Тэйна хотелось еще меньше.

Когда Тэйн ушел, она потянулась и принялась одеваться. Священники привели в порядок ее рубашку и штаны: выстирали, почистили и подшили. Кто-то – возможно, Тэйн – добавил в стопку фиолетовый шелковый поясок, яркое пятно среди бежевых и коричневых тонов. Кайку повязала тонкий шнурок вокруг талии, взглянула в зеркало и осталась довольна. Даже мелкая, незначительная деталь мгновенно преобразила ее облик. Мужское одеяние уже не казалось таким грубым. Кайку одернула рубашку и горько усмехнулась.

Она вышла на улицу. Тэйн уже поджидал у крыльца. Время для прогулки самое подходящее, да и денек выдался на славу. Яркие солнечные лучи грели, но не обжигали. Птицы кружились над Керрин, пикируя вниз, чтобы поймать на лету рыбу или жука. У них были длинные, неуклюжие ноги и массивные крылья, отчего они с легкостью скользили над гладью реки, добывая себе пропитание.

Тэйн растерянно наблюдал за птицами.

– В этом году они прилетели очень рано, – заметил он. – Значит, лето будет долгим и жарким.

Кайку прищурилась и тоже посмотрела на птиц. Еще детьми они с Машимом бегали на реку и встречали прилетающие стаи с юга.

Несколько священников, работавших неподалеку, тоже решили передохнуть и уставились в небо.

Когда птицы скрылись за горами – их было немного, с десяток или чуть больше, – Тэйн перевел Кайку на другой берег.