Здесь же, укрыв свое иссушенное тело тряпками, сидел главный ткач. Виррч носил маску, даже оставшись один.

Это была не просто прихоть главного ткача.

Маску Истины много лет назад выковал из бронзы сам Фрастик, величайший из всех мастеров, когда-либо живших в Сарамире и за его пределами. Ковка была настолько тонкой, что маска не причиняла владельцу никаких неудобств. Мастер скопировал лик давно забытого божества. Маска вселяла страх. Выражение бронзового лика было одновременно сумасшедшим, недобрым и ужасным; его исказила презрительная гримаса. Под глазами запали глубокие тени. В зависимости от освещения собеседникам главного ткача казалось, что маска кричит от отчаяния, вопит от ненависти или ревет в гневе.

Фрастик выковал маску Истины для Тамала ту Джеккина. Он носил ее до самой смерти, пришедшей к нему в расцвете лет. Затем маска досталась Уррику ту Хирсту, который возглавлял в то время ткачей. После Уррика бронзовый лик сменил семерых владельцев. И спустя столетие оказался в руках наконец Виррча. Последний владелец маски сразу распознал: мальчик обладает огромной, невиданной доселе силой.

Чем старше маска, тем больше власти она давала. Но была и оборотная сторона силы.

Маски Истины высасывали все жизненные соки из тех, кто отваживался их носить. Люди словно сгнивали заживо. Разрушительная сила не щадила ни плоть, ни душу своего владельца. Переходя к новому хозяину, маска приносила ему и то, что унаследовала от предыдущих обладателей. Воспоминания, мысли, мнения, характеры и повадки прошлых владельцев наслаивались на собственные взгляды и поведение очередного обладателя. От индивидуальности не оставалось ни следа. Хозяин маски постепенно терял человеческий облик, сходил с ума.

Многие неподготовленные люди умерли бы от удара, едва успев стать хозяином бронзового лика. Виррчу понадобилось шесть месяцев, чтобы привыкнуть к мощи маски. Все это время ткач пролежал в постели. Многие предрекали ему смерть. Но Виррч смог преодолеть себя и вновь подняться на ноги.

Полученная с маской власть казалась не такой прекрасной, как с самого начала. В свои сорок с небольшим лет главный ткач превратился в дряхлого старика. Множество болезней разъедали его тело. Невыносимая боль сопровождала каждое движение. Но прошло время, и Виррч перестал замечать физические страдания. Маска притупила чувства, лишила разума. Как он еще окончательно не свихнулся, оставалось загадкой для самого главного ткача.

Он давно нашел средство бороться с болью. Виррч испытывал наслаждение, когда ткал новое полотно. В такие минуты разум словно отделялся от истерзанного тела и уносился куда-то вдаль. Только за работой он был счастлив.

Большие тоннели, по которым текли человеческие эмоции, тесно переплетались между собой. Переливающиеся разными цветами, подобно огромным червям, они вырывались из-под земли, а потом снова ныряли вглубь и терялись в вечности. Этими нитями ткачи и плели свои сложные Узоры.

А Виррч плыл и плыл в темноте между тоннелями куда-то в небытие. И тело главного ткача наполнялось радостью. Он ощущал сильную вибрацию нитей. Ветер пронизывал его плоть, приятно щекотал нервы. В конце пути Виррчу обычно являлись огромные, подобно китам, тени. Они скользили по краю созданного им полотна и исчезали в темноте. Главный ткач никак не мог понять, откуда берутся эти тени. То ли от созданного рисунка, то ли это игра воображения, то ли от чего-то еще? Но все попытки добраться до истины кончались крахом. Тени ускользали от Виррча, оставаясь вне досягаемости. В конечном счете главный ткач сдался. Тени же не обращали на него внимания. Виррч не представлял для них особого интереса.

Главный ткач, будто крошечный комар, стремительно скользил между огромными нитями. Он слегка задевал их, и волокна колебались по всей длине в определенном ритме.