– Это будет весьма непросто. – Мисани задумчиво посмотрела на подругу.

Но Люция не грустила. За несколько недель, прошедших с тех пор, как вор украл ее локон, она встретила много новых людей. Жизнь наполнилась событиями и встречами. Теперь к принцессе часто приходила мать и приводила важных людей, должностных лиц и торговцев. В присутствии посторонних Люция вела себя примерно. Некоторые посетители смотрели на девочку со скрытым отвращением, иные с жалостью и сочувствием, а кое-кто с состраданием и добротой. Но все, кто хоть раз встречался с Люцией, пребывали в замешательстве. Все задавались вопросом, как такой умный и симпатичный ребенок может быть порождением зла, о котором предупреждали ткачи. После беседы с принцессой многие отбросили предрассудки, иные еще боролись с сомнениями, но симпатии и тех, и других были явно на стороне девочки.

– Ваша мать очень мудрая и смелая женщина, – как-то промолвил в разговоре с Люцией Заэлис, ее главный наставник. – Императрица показывает союзникам и врагам, какая вы хорошая и умная девочка. Иногда люди страшатся чего-то просто по незнанию и неведению.

Принцесса внимательно слушала, не произнеся в ответ ни звука, и задумчиво смотрела на наставника. Наследница знала намного больше, чем могла выразить словами. Ответ крылся где-то внутри нее самой, и девочка сознавала, что рано или поздно все поймет.

В один из солнечных дней, когда Люция находилась в обществе Заэлиса, императрица Анаис привела к ней императора Дуруна.

Принцесса сидела на циновке в своем кабинете. Через высокие треугольные окна в комнату падал солнечный свет, отбрасывая неровные тени на пол у ног девочки. Заэлис рассказывал о рождении звезд. Он вел урок хриплым басом, выделяя голосом наиболее значимые слова. Теперь наследница знала, что когда-то Абинаксис, самая большая звезда, взорвалась и рассыпалась по вселенной. Из этого хаоса появились первые боги. На уроках Заэлиса Люция всегда сидела очень тихо, но слушала учителя не слишком внимательно. Мысли ее занимал шепот духов западных ветров. Проносясь над дворцом, они весело болтали между собой, перебрасывались ничего не значащими фразами.

Заэлис замолчал, когда порыв ветра ворвался в комнату. Люция вдруг оглянулась, словно кто-то позвал ее.

– Что они говорят, Люция? – поинтересовался учитель.

Девочка повернулась и внимательно посмотрела на наставника. Заэлис был единственным человеком, который ценил ее талант. Учитель считал способности принцессы уникальными, а не чем-то неестественным, что нужно прятать. Всех наставников, нянек и охранников заставили поклясться, что они под страхом смертной казни сохранят в тайне все касающееся необыкновенных способностей наследницы. Прислуга и охрана делали вид, что не видят, как Люция играет с воронами. Они не слушали девочку, когда та пересказывала беседу деревьев в саду. Только Заэлис подбадривал принцессу и верил ей. Иногда его проницательность пугала девочку.

– Не знаю, – ответила Люция. – Не могу разобрать.

– Когда-нибудь у вас это получится, – заверил Заэлис.

– Надеюсь, – невозмутимо промолвила принцесса.

Девочка ощутила приближение Дуруна задолго до того, как услышала его голос. Император пугал наследницу излишней эмоциональностью. Он был подобен огню: быстро вспыхивал в гневе, переполнялся ненавистью, гордыней или какими-то неуемными желаниями. Ярость ослепляла Дуруна, и тогда поступки становились стремительными и необдуманными. В тихой, спокойной обстановке император испытывал скуку. Он не жаждал радостных ощущений и не обнаруживал склонности к наукам и самоанализу.

Дурун, придерживая небрежно наброшенный на плечи черный плащ, стремительно вошел в комнату и остановился напротив девочки. Императрица встала рядом; щеки ее пылали от гнева.