В ее движениях, исполненных решимости, было что-то обольстительное, однако я чувствовал, что увлечь ее на эту стезю было бы нелегко. В кабине лифта она бойко оглядела меня и тоном человека, который разбирается в людях, произнесла:

– Вы так молодо выглядите для своего возраста! Знаете какой-то секрет?

Нет, никакого волшебного средства – если не считать еженедельного посещения бассейна и двух порций виски, которые я выпивал ежевечерне. Я посоветовал Доминик прочитать мою статью, которая выйдет в журнале: «Нестареющие сорокалетние». Со свойственным ей внезапным переходом от деликатности к безапелляционности она резко заявила:

– Подумать только, эта рубаха, эти джинсы… пора бы вам уже перестать одеваться, как подростку! Вы же человек в возрасте! Есть у вас дети?

В лабиринте подземного паркинга я держался рядом с Доминик Дельмар: она уверенно направилась к секции G8. Цокали каблучки по блестящему, точно сальному, асфальту. Она пригласила меня в свой «пикассо», и несколько мгновений спустя машина выехала из здания ВСЕКАКО, направляясь к южным пригородам. Я невольно забеспокоился и робко спросил:

– Не могли бы вы сказать мне, что нам предстоит?

– Нам предстоит понять, что интересы акционеров – всеобщие интересы.

Полчаса спустя Доминик Дельмар поставила машину в паркинге аэропорта Орли. Всю дорогу мы хранили молчание. Чтобы не было разговоров, директриса по работе с клиентами, едва мы отправились в путь, включила автомагнитолу, настроенную на волну, по которой без конца передавали выпуски новостей. Репортажи-молнии сменяли друг друга в лихорадочном ритме, поскольку как раз этим утром в подвале одного из пригородных домов, где обитал педофил, преподаватель младших классов, нашли трупохранилище на сто пятьдесят тел.

Впереди меня к западному ангару с самолетами порывисто шла Доминик, а я следовал за ней точно ребенок: «А куда идти? А скоро дойдем?»

Она продвигалась к своей цели, не удостаивая меня ответом. Хочет продемонстрировать корпоративные мероприятия фирмы? Курортный поселок на морском берегу? Я не понимал, отчего ей запомнились именно мои жалобы. Ее внимание явно придавало мне некоторую значимость – возможно, причины в моей журналистской профессии, а может быть, все дело в обострении маниакально-депрессивного психоза. Излишне настойчивые жалобы переполнили ее чашу терпения. Она хотела мне что-то доказать, поскольку я представлялся ей гораздо более значимой персоной, чем на самом деле. А я бы с радостью оставил ВСЕКАКО в покое, довольствуясь бесплатным мобильником, неограниченным дармовым доступом в Интернет или дополнительным количеством единиц кредита.

Исключительность полномочий Доминик Дельмар я начал осознавать, когда заметил гигантскую очередь, выстроившуюся в ожидании регистрации на чартерные рейсы. Пройдя прямиком к окошку для VIP-клиентов, молодая женщина достала из кармана куртки два посадочных талона и в мгновение ока провела меня через контроль. Через полчаса мы бок о бок сидели в самолетике на пятьдесят пассажирских мест, который после приветственной речи командира и экипажа отправлялся из Парижа на модный горнолыжный курорт близ Торонто.

Во время перелета Доминик уделяла мне еще больше внимания. Держа в руке бокал перье, завела странную беседу обо мне, а заодно – о некоторых чертах моего характера, над которыми требовалось поработать:

– Ваша жизнь всегда была полна случайностей, но вы по-прежнему сражаетесь с ветряными мельницами. Вам уже сорок, а вы все ждете похвалы: «Браво, вы сделали замечательную карьеру!» Задумайтесь о вашей постоянной склонности к брюзжанию, об озлобленности на целый мир.

Больше всего ее раздражала такая черта моего характера:

– Перестаньте делать неуместные обобщения.