— Амазонки Формика. Вот еще одна странность: почему часть инопланетных существ вызывает симпатию, а часть, как в вашем случае, явную фобию?

Гриша привстал со стула.

— У меня ваши драгоценные тараканы убили соратников, можно сказать, друзей! Какая, к черту, симпатия? Вот та девушка, которая на пчелах подвинута, с ней такого, небось, не случилось.

— Вы зря так думаете, — Лимонный прошелся по залу взад-вперед. — На глазах Марты Куусинен пчелы уничтожили весь экипаж. А мясоедные осы внедрили в тела личинки, и Марта жила в космическом катере вместе с разбухающими трупами, пока пчелы не забрали ее к себе в улей.

— Это меняет дело, — Григорий зябко спрятал руки между коленями. — Какая же у нее мнемограмма?

Лимонный покрутил пальцами.

— Вам не стоит это видеть. Наиболее яркие впечатления у Марты остались от общения с трутнями. От близкого общения с трутнями, вы меня понимаете? Они, конечно, не совсем трутни, да и пчелы не совсем пчелы… Тем не менее.

Гриша встал и пошел к выходу. В дверях он остановился, обернулся.

— Теперь я понимаю, почему она такая.

— Да, отпечаток накладывает. Не совсем понятно, то ли они пытались получить потомство от Марты, то ли образ поведения в трутнях заложен природой…

Дальше Григорий не слышал. Он бежал по лестнице, сдерживая позывы рвоты.

Степан лежал на койке и листал атлас звездного неба.

— Знаешь, — сказал он Грише, влетевшему в палату. — Пожалуй, я могу вычислить, где мы находимся. Примерно район Альфы Центавры. Да что с тобой?

Гриша стянул майку и пристально оглядел себя в зеркале, оглаживая кучерявые волоски на груди и животе.

— Наверное, в этом дело, — пробормотал он, кидаясь в ванный блок. Оттуда раздались странные звуки, что-то упало, покатилось. — Степа, у тебя есть хорошая бритва?!

— Возьми в шкафчике. Кстати! Тут давешняя девушка заходила, про тебя спрашивала.

— Ах, девушка?! — Гриша высунулся из отсека. — Так вот, скажи этой девушке…

— Скажи, а я послушаю, — Марта Куусинен плавно вошла в палату. Она приблизилась к Грише и провела ладонью по груди. — Какой ты красивенький, кучерявенький.

Степан хмыкнул и поднялся с койки.

— Нет, постой, — нервно сказал Гриша, беря Марту за запястья. — Она не девушка. Она с трутнями трахалась.

Марта засмеялась.

— Какое смешное слово ты сказал. С трутнями мы просто играли. С большими такими трутнями, волосатенькими, совсем как ты.

— Так, ребята, я пошел, — сказал Степа, пробираясь к двери. Гриша дернулся вслед:

— Не… не. Что?

Марта взяла его за затылок и притянула голову к себе. Прижавшись щекой к щеке, она прошептала:

— Глупенький. Ничего никогда не было. А у нас будет все.

Ее рука прошлась по позвоночнику снизу вверх, мурашки пробежали по всему телу. Гриша прижал Марту к себе и зарылся носом в волосы, вдыхая медовый запах ее кожи. Дурак, о чем он думал раньше?

Ночью снова приснилась странная планета, песок, скальная гряда и огромные тараканы. От Никиты остался один остов, голый скелет над кровавой лужей. Тараканы неторопливо возились с ошметками тела, разбросанными неподалеку. Девушка, имени которой он не помнил, лежала на песке, свернувшись калачиком. Время от времени она поднимала голову и обводила округу безумными глазами. «Она ждет, что с ней сделают то же, что и с Никитой, — подумал Гриша. — Как бы ее позвать? Марта? Наташа? Женя?».