Генрих, ты не слышишь? Я к тебе обращаюсь - сходи в канцелярию, - повторила учительница.

Не могу, - ответил Генрих, привлекая к себе внимание класса. - Я себя неважно чувствую. У меня голова кружится, могу упасть на лестнице.

Кто- то иронически хмыкнул, учительница недовольно поморщилась:

- В таком случае перепишешь на завтра две страницы из учебника по сегодняшней теме. Вальтер, у тебя, надеюсь, со здоровьем все в порядке? Прекрасно! Тогда сходи.

Вальтер Кайзер с радостным лицом выскочил из класса, а учительница вернулась к уроку.

Геометрические фигуры и связанные с ними расчеты беспокоили Генриха меньше всего на свете. «Из стены торчала рука, - размышлял он, разглядывая струйки на оконном стекле. - Если бы рука оказалась каменной, то ничего странного в том не было бы. Но она двигалась! А раз так, то хозяин руки находился по другую сторону стены. Вот так штука! Выходит, что Врата - толщиной всего с руку? Даже не с руку, а с плечо? Странно, как могут существовать солнце и деревья за стеной, где, кроме земли, ничего другого быть не должно? А может, Врата используют принцип телепортации? Превращают километры в миллиметры? Хм, тогда владельца руки давно должно было расплющить. Но ведь не раздавило! А если попытаться пробить в каменистой поверхности Врат проход? Или заложить заряд? И какому существу, черт возьми, принадлежала эта рука?»

«Повышенный» интерес Генриха к геометрии учительница отметила замечанием, а вскоре, на физике, Генрих заработал еще одно. Два замечания за день - многовато, но после сражений с колдунами подобные пустяки беспокойства не вызывали. Генриху нестерпимо хотелось одного - окончания уроков.

На переменах Генрих держался в одиночестве, большую часть времени проводил у окна, нервно покусывая ногти и не обращая ни на кого внимания. Впрочем, никто и не пытался вызвать его на разговор, если не считать Габриэллы, бывшей подружки Клауса Вайсберга. Она подошла на перемене перед последним уроком и, кокетничая, поинтересовалась, что Генрих делает вечером. Генрих, занятый размышлениями, пробормотал в ответ что-то невразумительное, и тогда Габриэлла решилась идти напролом и прямым текстом предложила Генриху пойти на дискотеку.

- Извини, Габриэлла, - ответил Генрих, - дискотека - вещь хорошая, но я не люблю шума.

Габриэлла несколько секунд растерянно моргала ресницами, а потом предприняла еще одну попытку.

А вот в «Космо» идет новый фильм с Клуни. Моя знакомая его уже видела и сказала, что это такой фильм, такой фильм… который надо обязательно посмотреть! - закончила она и выжидательно умолкла.

Послушай, - сказал Генрих, поняв, что так просто от приглашения не отделаться, - фильм, может быть, и хороший, этого я не знаю и спорить» не буду, но ты уж извини, я в кино не хожу - мне всякие глупости смотреть неинтересно. Ты Клауса пригласи, он с радостью пойдет с тобой.

Габриэлла обиженно фыркнула, развернулась на пятках и бросила через плечо:

- Тоже мне умник выискался!

Оставшуюся часть перемены она провела, шушукаясь с девочками, заинтригованными таинственностью Генриха и принципиально отвергавшими дружбу Клауса Вайсберга.

- Этот Генрих ведет себя так, как будто он английский принц, - говорила Габриэлла. - Умничает и важности на себя напускает. Я уверена - дружить с ним ужасно скучно.

При этом она раз за разом бросала в сторону Генриха долгие взгляды и тяжело вздыхала.

Едва закончился последний урок, Генрих первым рванул из класса. Он раскрыл зонтик, перепрыгнул порог школы и… едва не сшиб с ног Олафа Кауфмана.