В этот момент Сундри зашевелился, открыл глаза и, глянув на Ильвиса, восторженно пробормотал:

- С ума сойти! Ты не поверишь, но когда эта дрянь подступила к нему - он улыбался. Представляешь?

Улыбался! Вот что такое - Герой…

И гном опять затих, потеряв сознание.

Благодаря стараниям Мьедвитнира боль в ногах Генриха понемногу унялась. Вскоре Генрих нашел в себе силы присесть и с удивлением осмотрел себя.

- Ух ты! Только несколько шрамов осталось, а так все зажило. Здорово! Спасибо вам, господин Мьедвитнир.

Гном- колдун важно кивнул.

- Черная магия - это плохо, - сказал он. - Запрещено. Кто-то вас сильно ненавидит, раз решился запустить черную магию в Большой Мидгард. Будьте осторожней, господин Генрих. А раны заживут. Завтра же забегаете, как прежде.

Оставив Генриха, лекарь поспешил к Сундри. «Кому же я наступил на мозоль? - подумал Генрих. - Барону Хильдебранту? Так он сейчас в заключении пакостить мне не может. Другие заговорщики мстить не решатся, так как судилище вершил не я, а сам бог Один. Мстить мне - значит выступить против Одина. Кого еще я могу назвать своим врагом? Короля Фуазебаля Третьего и его сынка? Но вряд ли они решатся на вторжение в Большой Мидгард. Произошло, скорее всего, совпадение. Я по чистой случайности оказался в колодце в тот момент, когда призрак Палача решил нанести удар».

Генрих осторожно поднялся на ноги, убедился, что шаги не отзываются болью, и подошел к гномам, окружившим Сундри. Метатель молота пришел в себя и восторженно рассказывал о том, как решил было, что смертный час близок, но господин Генрих придумал ловкий ход с метанием молота, а затем вытащил его, Сундри, из «проклятой топи».

- Ну, как поживаешь, дружок? - спросил Генрих, с интересом наблюдая, как раны на ногах гнома затягиваются, а кожа на пальцах розовеет.

- Вы мне спасли жизнь, - ответил Сундри. - Теперь я ваш должник. Как храбро вы держались!

- Ты тоже молодчина - вступить в смертоносную жижу!

- Так вы ведь велели, - сказал гном. - А вы знаете, что и как надо делать.

Генрих поморщился от этих слов, но переубеждать гнома не решился. Он повернулся к Мьедвитниру:

Все ли в порядке с отважным Сундри?

- А что ему будет? - ответил вместо колдуна Ильвис. - Раз уж попал живым в руки нашему Мьедвитниру, умереть ему не удастся при всем желании.

Генрих усмехнулся:

- В таком случае я могу спокойно отправиться домой. Ни у кого нет предположений, что на нас напало?

- Холод - верный признак Губителя с топором, - сказал Ильвис. - Однако мы не припомним случая, чтобы Он прибегал к грязной магии. Лично я думаю, что это был не Губитель, а кто-то другой. Но кто - я даже не подозреваю. Надо ждать, рано или поздно все разрешится.

«Нуда, разрешится, - невесело подумал Генрих. - Погибнет десяток-другой людей или древнерожденных, тогда и ответ уж будет не нужен».

Оставив гномов, Генрих отправился к Дунаю смывать с лица кровь. Приведя себя в более-менее цивилизованный вид, Генрих зашагал домой, страстно мечтая проскользнуть в комнату до того, как родители заметят его босые ноги. Генриху и в голову не могло прийти, что «канализационное приключение» вскоре обретет самое неожиданное продолжение.

А случилось вот что: свидетелем того, как невидимая сила вытащила Генриха из канализационного колодца, оказался Вальтер Кайзер. Он проживал неподалеку и, возвращаясь из школы, задержался в магазине, разглядывая компакты с компьютерными играми. По этой причине он поспел как раз к окончанию сражения Генриха и гномов с кислотной массой.

С отвисшей челюстью Вальтер наблюдал, как Генрих вылетел из канализации, мягко опустился на землю, чуток полежал без движения, а потом принялся неизвестно с кем разговаривать.