|
В это самое время Клаус Вайсберг, Вальтер Кайзер и еще несколько ребят сидели в кафе и со смехом обсуждали, что предпримет Генрих, получив записку в красном конверте. - Вот увидите, этот псих потащится ночью на кладбище, - развалившись на стуле, вещал Клаус Вайсберг. - Он решит, что письмо отправила какая-то важная ведьма или сатанисты, в секту которых он втянулся. - Почему он должен этому поверить? - спросил Вальтер. - А потому, что ведьмы, сатанисты и воры все делают скрытно. Если они решат с кем-нибудь встретиться, то уж наверняка не станут звонить по телефону или поджидать пособника на улице средь бела дня. Этак полиция их быстро сцапает. А для верящих в инопланетян скажу вот что: они письма в конвертах слать не будут. Инопланетяне со своими агентами общались бы телепатически или, на худой конец, по Интернету. Если этот Генрих клюнет на обычную записку, значит, об инопланетянах можно смело забыть: он помешался на мистике и прочей ерунде. - Я в жизни не поверил бы такому дурацкому посланию, еще и написанному хуже, чем курица лапой, - хмыкнул Питер Бергман, брат которого, Арнольд, готовил себя в чемпионы мира по карате. Питеру затея Клауса не нравилась, но открыто выступать против заговора он не решался. Кому хочется прослыть трусом или, того хуже, сумасшедшим? А благодаря Вайсбергу сплетни разлетятся быстрее молнии. - Но ты ведь не Генрих! - ухмыльнулся Клаус. - Подумай сам: откуда у сатанистов или ведьм взяться красивому почерку, если они круглосуточно занимаются подлостями? Им некогда в школах сидеть. Клаус посмотрел на часы. - Ну, мне пора идти - дела. А вы не забудьте: в двенадцать собираемся возле старого кладбища, только не с той стороны, где ворота, а с другой, где ручей… Все, я побежал… Надеюсь, любители инопланетян не струсят и присоединятся к нам.
Глава XIV ХОЧУ - ИДУ, НЕ ХОЧУ - НЕ ИДУ
Около девяти часов вечера Генрих сел за письменный стол с намерением написать отцу письмо. Он надеялся, что назначенная на старом кладбище встреча не перерастет в долгое-долгое путешествие, но предусмотрительность не помешает. Генрих дал обещание отцу предупредить его в случае новой отлучки, но Эрнст Шпиц ушел на работу, а говорить по телефону о таких вещах не принято. Промучившись полчаса, Генрих сочинил такое послание: «Папа, обстоятельства заставляют меня отправиться на одну важную встречу. Я очень надеюсь, что это ненадолго. Но в жизни случается всякое. Поэтому оставляю это письмо на видном месте. Если задержусь, не волнуйтесь, ничего опасного со мной произойти не может. Маме рассказать правду я не решился, поэтому объясни ей все, пожалуйста, сам. Я вас очень люблю! P . S . Извини, что не было времени рассказать о том месте, где я был в прошлый раз. P . P . S . Король Реберик действительно существует» . Лишь только он поставил последнюю точку, раздался звонок в дверь. - Я открою, ма, - сказал Генрих и поспешил в коридор, гадая, кто бы это мог быть. Он открыл дверь… в панике отступил. На лестничной клетке стоял - то бы мог ожидать такого?! - Олаф Кауфман. Как обычно, на нем были рваные брюки и зеленая кожаная куртка с «молниями»; Генриху пришла в голову нелепая мысль, что переросток Кауфман даже спит в той своей униформе. Олаф жевал соломинку и, разглядывая Генриха с высоты своего роста, молчал. Напряженное молчание тянулось вечность. Генрих не выдержал первый. - Выйдем во двор? Олаф кивнул и, не оглядываясь, забухал по лестнице. Генрих поплелся следом. На улице Кауфман закурил и только после этого произнес: - Слушай, что скажу. Ты Генрих Шпиц? - Сам знаешь, кто я, - грубовато сказал Генрих, понимая, что терять в любом случае нечего. |
