Приняв решение, он привел их туда и начал седлать двух лошадей. У него не было опыта, и это заняло у него больше времени, чем он хотел бы, и пока он оседлал их, весь монастырь вышел посмотреть. Он не чувствовал нападения ни от одного из них. Их эмоции варьировались от злых до смущенных, расстроенных и грустных.

Они забрались в седла в тишине и поехали прочь, но, несмотря на неуверенность толпы насчет атаки, казалось, они договорились не пропускать их. Рю вытащил свой меч и заговорил низким голосом, который разнесся в зимней ночи:

— Я пришел сюда из-за силы вашего настоятеля. Но когда я прибыл, я обнаружил позор и угрозы. Я не горжусь жестокостью, которую учинил тут сегодня, но и не сожалею. Те, кто хотят вредить, получат по заслугам. Ваш настоятель был убит одним ударом, а клинки старших даже не задели мою кожу. Несмотря на ваше обучение, тот, кто направит на меня меч, умрет.

Монах почти в конце толпы сказал:

— Но ты — клинок ночи. Мы должны тебя остановить.

Рю покачал головой.

— Я — клинок ночи. Вы — клинки дня. Знайте, братья и сестры, мы идем по одному пути. Вы можете приходить ко мне в любое время.

Рю дал им впитать его слова. Ощущалось правильным сообщить миру, что он был клинком ночи. Он долго скрывался. Его жизнь была жизнью теней и обмана. Честность была чем-то новым, словно он впустил свет солнца в ту часть души, где давно не вытирал пыль.

Рю не ждал, пока монахи начнут спорить. Он направил лошадей вперед, и толпа расступилась. Один раз он почувствовал, как монах почти выхватил свой клинок, но в последний момент его охватил страх, и он дрогнул.

Когда они выехали за ворота монастыря, Рю глубоко вдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание. Он посмотрел на Морико, которая изо всех сил пыталась удержаться в седле. Рю покачал головой. Их ждало долгое путешествие.

Они уехали на лошадях как можно дальше, но Рю заставил их слезть с лошадей на изрядном расстоянии от опушки леса. Он не хотел оставлять следы.

Рю пару раз пытался заставить Морико открыться, но она была глубоко внутри себя, пыталась справиться с болью и усталостью. Рю заметил, что, пока Морико все больше уставала, он мог чувствовать ее. Даже ее присутствие было прекрасным. Она излучала чувство так же, как и он, нити сознания трепетали вокруг нее. Это был красивый замысловатый узор, невидимый для всех, кроме него в этом мире.

Когда она слишком устала, чтобы идти сама, он поддержал ее. Когда она не могла стоять на ногах, он понес ее. Рю правильно понял, путь был долгим. Только благодаря лошадям они добрались до лагеря Рю и Такако к уговоренному времени встречи.

Когда они добрались до лагеря, Такако была недовольна ситуацией. Рю не знал, что сказать, поэтому говорил мало. Он сказал, что спас девушку. Он опустил потерявшую сознание Морико в их дерево, а потом сел на свое место и уснул, едва перестал двигаться.

Глава 24

Лес был жутким местом, когда оставался один. Такако никогда не была в лесу одна. Рю был прав. Этот лес был живым. Сначала этого не было видно, но разнообразие звуков было поразительным. После того, как Рю ушел, она обнаружила на земле мертвую ветку, достаточно легкую, чтобы она могла поднять ее и взмахнуть, достаточно тяжелую, чтобы она могла убедить себя, что это было оружие.

В течение дня ей удавалось чем-то занять себя, она отходила от дерева недалеко в поисках еды. Рю оставил ей запас мяса, но она наслаждалась разнообразием ягод, чтобы не есть только сушеное мясо.

Ночью было трудно. Из-за того, что она могла лишь прятаться в дереве, она вздрагивала от каждого звука, и каждая хрустнувшая ветка казалась ей убийцей. Ей хотелось жить в мире, где это было бы так же нелепо, как звучало. Звуки леса не давали ей уснуть ночью.

Такако почувствовала, как ее плечи расслабились, когда она увидела, что он возвращается.