Морико не могла ничего сказать. Скорее всего, так и было.

— Ты знала, что все это — моя вина? Когда я впервые встретил Такако, Шигеру нанял ее научить меня общаться с женщинами и девушками, как вести себя в обществе. И все. Мы стали друзьями. Когда ее забрали, у меня не было выбора. Я должен был остановить это. Но посмотри, сколько боли это принесло. Вся ее семья мертва, и теперь она поймана, терпит то, что они задумали для нее, потому что я попытался все остановить. Шигеру мертв. Все из-за меня. Я должен был не трогать ситуацию.

Морико переживала за Рю в тот миг.

— Это не твоя вина. Да, многие мертвы, но это не делает твои действия неправильными. Ты старался поступить как лучше. В ответе те, кто махал мечом. Не ты.

Морико приняла решение.

— И я помогу тебе. Но ты должен кое-что знать. Я не буду помогать тебе в бою с Орочи.

Рю поднял голову, гнев сверкал в глазах.

Морико отпрянула. Она не понимала, что Рю не учел ее дилемму. Она решила, что он обдумал это. Она взяла себя в руки и посмотрела на него со всей силой воли.

— Я понимаю, что он убил Шигеру, и мне жаль, что он причинил тебе боль. Но ты забываешь два факта о нем.

Взгляд Рю пронзил ее, как клинок.

Морико шагнула вперед, расслабила ладони по бокам.

— Во-первых, я не считаю Орочи злым. Он грозный, жуткий, замкнутый, может, даже запутавшийся. Но не злой. Он презирал монастыри и их систему, и он не нарушал слово. Я не буду помогать убивать достойного человека.

Лицо Рю было маской гнева, но он не напал на нее.

— Во-вторых, Орочи был моим учителем. Если бы не он, меня убили бы в монастыре много лет назад. Он обучил меня как клинка ночи. Он сделал меня такой, какая я сегодня. Я не буду нападать на человека, который сделал это для меня, даже если я не согласна с его действиями.

Морико недооценила глубину эмоций Рю. Он вытащил меч, и Морико знала, что не могла с ним сравниться. Его скорость потрясала. Он скрывал свое намерение, и она не ощущала того, что будет. Она даже не смогла отреагировать, а он уже прижал клинок к ее горлу.

Холодная сталь впилась в ее плоть, но Морико не двигалась, не проявила страх, даже когда Рю тихо заговорил ей на ухо с угрозой:

— Ты говоришь о человеке, который убил моего отца.

Она посмотрела в глаза Рю.

— Знаю. И ты говоришь об убийстве моего.

Это ему нужно было услышать. Глаза Рю расширились, и он сдулся, словно его ударили в живот.

Рю не мог найти слова. Он посмотрел на Морико со слезами на глазах, и Морико видела, что он был на грани. Он сделал все, что мог, чтобы защитить всех, кого любил, и это все ускользало.

— Мне… так жаль, — Рю повернулся и отошел, обмяк у дерева, словно в теле не было костей.

Морико не знала, как реагировать, но Рю нужна была помощь. Если он собирался идти в заставу в таком состоянии, Орочи уничтожит его. В таком его состоянии Орочи даже стараться не пришлось бы. Ребенок с палкой и нужным настроем мог убить Рю сейчас.

Она подошла к нему, села рядом с ним и прижала его голову к груди, пока он рыдал. Она впервые обнимала мужчину. Эмоции заполнили ее.

Всхлипы Рю утихли, и Морико видела, что все догорало. Он был на задании. Морико одобрительно кивнула и расчистила место на земле у их ног. Она палкой нарисовала заставу, внося правки, когда Рю говорил о них. Многое было догадками, но близкими к истине. Они не могли ощутить стены или здания, только людей в них. Они догадывались по скоплению людей, какие типы зданий там были, и они были уверены в своих догадках.

Они обсудили несколько вариантов входа в заставу, от прямого по главной дороге до попытки незаметно пробраться по вершинам деревьев.