Неуверенность заставила его остаться ночью. Он видел, что Такако наблюдала за ним, но когда она пыталась приблизиться, чтобы успокоить его и поддержать, он не пускал ее. Он не хотел ее утешения или тревоги. Он хотел, чтобы Шигеру пришел и сказал ему, что делать, куда идти.

Он весь вечер и следующий день искал чувством. Его разум путешествовал по тропам природы, тянулся дальше, чем когда-либо. Он ощущал свои пределы, старался подвинуть их немного дальше. Но ничего не было. Он не ел и не пил, впитывал информацию, которую добывал чувством. Это вызывало зависимость.

Он понял, что солнце село. Он позволил себе медленно вернуться в свое тело. Когда он открыл глаза, он увидел, что Такако плакала.

— Прости. Я не могу его ощутить. Нам нужно идти, тут вскоре будет опасно.

Такако покачала головой.

— Никто не пришел за четыре дня. Может, тут безопасно. Может, Шигеру победил, и он старается добраться сюда.

— Нет, — твердо сказал Рю. — Если он в безопасности, он нас найдет. Если он в опасности, то и мы тоже. Если он мертв, Орочи придет за нами, а мы не так и далеко.

Такако была готова возразить, но Рю пронзил ее взглядом, и она промолчала. Они начали собирать немногочисленные вещи и готовить еду для пути. Они вскоре были готовы. Рю сдался. Шигеру был мертв, и с этого момента он должен был найти свой путь.

В трех шагах от дома Рю почувствовал его и усмехнулся. Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такое облегчение, такое счастье. Рю бросил мешок и побежал, испугав Такако. Он бежал и бежал, пока не нашел его и поймал в сотнях шагов от дома. Шигеру был в крови и лохмотьях, но, похоже, большая часть крови была чужой. Рю поддерживал Шигеру, повел его до дома.

Шигеру слабо улыбнулся, когда они встретились.

— Я рад, что нашел вас. Прости, что не успел вовремя, — энергия покинула его, и Рю пришлось попросить Такако помочь отвести Шигеру в дом на ферме. Они вдвоем обработали его раны. Такако нашла глубокие раны, и они вместе подготовили его к отдыху и восстановлению. Было ясно, что он чуть не погиб.

Когда он был чистым и в бинтах, они встали и умылись. Такако смотрела на Рю с тревогой на лице.

— Он будет в порядке. Глубокие порезы заживут не сразу, но он будет жить.

Рю кивнул и не удержался. Он обнял Такако, удивив ее.

— Я не могу его потерять. Он для меня как отец.

Такако нежно обняла его в ответ.

— Знаю.

После двух дней пути Шигеру снова двигался, хоть он и как старик. Как только Рю убедился, что Шигеру здоров, он вновь обнаружил гнев. Он злился, ведь все еще многого не знал, начиная с того, как Шигеру убежал от своих преследователей.

Шигеру усмехнулся в ответ на этот вопрос. Он был в лучшем настроении, чем когда-либо. Близость смерти будто пошла ему на пользу.

— Я хотел жить больше, чем он хотел меня убить. Какое-то время мы играли в кошки-мышки в лесу, и мне удалось перебить всех его слуг. Я попал в него ножом. Потом я побежал, а он меня не преследовал.

Рю растерялся.

— Почему? Если он сильный, как вы говорите, почему он не пошел за вами?

— Потому что не хочет умереть. И он не знал, был ли клинок отравлен. Мы много лет не бились. Я не знаю, кто из нас сильнее. Он терпеливый, будет тянуть время, пока не будет уверен в победе. Или пока мы не будем на равных.

Гнев Рю горел ярко.

— И его чувство сильнее, чем у вас. Он точно не пошел за вами сюда?

— Он пойдет. Орочи не сдается, это я знаю. Если он не сдался до сих пор, он не остановится, пока мы не умрем. Вряд ли он был в состоянии пойти за мной достаточно близко, чтобы сразу же выследить нас.