Он потер щеку:
– Порох, мадам. Он взрывается на полке винтовки и оставляет пятна.
– Вы сегодня кого-то убили?
– Нет, сегодня нет.
Они стояли всего в двух футах друг от друга, и Шарп знал, что оба могут отойти – но продолжали стоять, с вызовом глядя друг на друга. Он понимал, что она искушает его нарушить все правила и обнять ее. Он мог просто уйти, как ушел от армии Веллингтона Мармон, но не мог заставить себя сделать это: чувственный рот, глаза, ключицы, изгиб шеи, тени под белым кружевом платья поймали его в капкан. Она нахмурилась:
– Каково это – убить человека?
– Иногда это приятно, иногда нет, а иногда безразлично.
– И когда же это неприятно?
Он покачал головой, вспоминая свой старый кошмар:
– Когда в этом нет необходимости. Был один такой французский офицер-артиллерист в Бадахосе.
Она ждала продолжения, склонив голову чуть вбок:
– И что с ним случилось?
– Бой закончился, мы победили. Думаю, он хотел сдаться.
– И вы убили его?
– Да.
– Как?
Он кивнул на палаш:
– Вот этой штукой, – на самом деле все было не так просто: в приступе ярости он рубил, топтал труп сапогами, почти выпотрошил его, пока не вмешался Харпер.
Она чуть отвернулась в сторону и коснулась фруктов на столе:
– Вам нравится убивать? Думаю, да.
Шарп чувствовал, что сердце в груди вот-вот взорвется: его стук гулко отдавался в ушах, как всегда при первых признаках волнения или страха. Он увидел ее профиль в неверном лунном свете, притяжение ее красоты была непреодолимым: никто не должен быть столь красив – и рука его, помимо воли, медленно пошла вверх, пока палец не уперся ей в подбородок, разворачивая лицом к нему.
Расширившиеся глаза выразили удивление: она отступила на шаг, оставив его руку висеть в воздухе. Обращенное к нему лицо выражало неприязнь:
– Так вам нравится убивать?
Он почувствовал себя глупцом: это она заставила его коснуться ее, чтобы потом отступить, она позвала его сюда только для того, чтобы одержать над ним маленькую победу. Он отвернулся, поднял винтовку, закинул ее на плечо и пошел прочь, не сказав ни слова. На нее он не смотрел – лишь почувствовал, проходя мимо, аромат табака ее сигары.
– Полковник Леру любит убивать, капитан.
Пару мгновений Шарп продолжал двигаться, но имя врага остановило его и заставило обернуться.
– Что вы знаете о Леру?
Она пожала плечами:
– Я живу в Саламанке, этот дом был полон французов. Вам поручили убить его, да?
В ее голосе снова сквозил вызов, она знала слишком много, и он снова почувствовал, что вовлечен в игру, где лишь она знает правила. Он подумал о Леру, фортах, оцеплении, о своей роте, расквартированной в городе: да, работа простая, он сам делает ее сложной.
– Спокойной ночи, мадам. Спасибо за ужин.
– Капитан?
Не останавливаясь, Шарп повернул за угол, миновал светящиеся смотровые отверстия и вдруг почувствовал свободу: он не изменил Терезе, которая любила его! Завидев тайную лестницу, он ускорил шаг.
– Капитан! – маркиза догнала его, шлепая босыми ногами по циновкам. Ее рука ухватила его локоть. – Капитан! Почему вы уходите?
Она играла с ним, упрекала за то, что он ее не поцеловал, отпрянула, когда он дотронулся до нее, – а теперь держала за руку, умоляла остаться, скользя глазами по его лицу. Как же достали эти игры!
– Катитесь к черту, мадам! – левой рукой он обнял ее, приподнял и поцеловал в губы, сминая их почти до боли, а когда ее глаза закрылись, уронил ее. – Ради Бога! Нравится ли мне убивать? Что я вам, чертов трофей на вонючую стену? Я собираюсь напиться, мадам, в какой-нибудь кишащей клопами лачуге на окраине этого проклятого Богом городишка в компании шлюхи – по крайней мере, она не задает вопросов! Спокойной ночи!
– Нет! – она снова вцепилась в него. |