Оба почти сразу же провалились в сон.

До Клейтона вдруг дошло, что он не пересчитал коров по головам — тех, что спаслись из самолета. А вдруг не все добрались до Свена? Дом Гарви был довольно близко к месту крушения — может, пара коров забрела к ним? Если Джеймс нашел их, просто сел на снегоход и поехал в особняк выяснить, что происходит…

Клейтон набрал номер Гарви. Стефани ответила на втором гудке.

— Слушаю?

— Стефани, это Клейтон.

— Ох, Клейтон! Ты не заскочишь сегодня? Я могла бы приготовить твои любимые кексики, сварить кофейку, посидим и…

— Ты не могла бы позвать Джеймса? Это важно.

— Хорошо, сейчас позову.

Клейтон ждал, задаваясь вопросом, не ошибся ли он. Его действия могут Свена, Стефани и Джеймса подвергнуть потенциальной опасности — во имя спасения Тима и Сары от опасности реальной. В любом случае дерьмовый звонок.

— Алло, Клейтон, привет, — раздался в трубке голос Джеймса. — Здорово, что ты наладил связь так быстро.

— Да пока не наладил, — сказал Клейтон. — Звоню со своей трубки с одного из обрывов. Слушай, Джеймс, ты не видел ничего странного?

— В каком смысле — странного?

— Ну, в смысле… необычного? С твоими коровами?

— Только что от них. Все отлично. А почему ты спрашиваешь?

Клейтон облегченно вздохнул:

— Да так просто. Свен говорит, его коровы что-то малость захандрили.

— Нет, мои в отличной форме. Но ты постарайся, пожалуйста, наладить связь поскорее. Если какая зараза, я хотел бы быть уверен, что смогу дозвониться мистеру Фили.

— Ночью ждем еще одну бурю, так что нет смысла сейчас возиться с проводами. Приведу все в порядок завтра к полудню. Хорошего тебе дня, Джеймс.

— И тебе.

Клейтон отключился, довольный, что одним беспокойством меньше.

За окном спальни разгуливалась и набирала силу буря. Уже дрожали в деревянных рамах стекла, но этого шума было недостаточно, чтобы разбудить Свена. Разбудила его пара других звуков — низкое, утробное рычание Муки. И коровы.

Истошно ревущие коровы.

«Держись подальше от коровника, Свен».

Он сел на кровати. Точно такие же звуки он слышал еще мальчишкой в Онтонагоне. Тогда он оставил дверь в коровник неплотно закрытой — ровно настолько, чтобы посреди ночи туда пролезла свора озверевших от голода койотов и набросилась на беспомощную дойную корову… Стремительно соскочив с кровати и спешно натягивая зимние штаны и башмаки, Свен продолжал гадать над природой пронзительных воплей коровьего ужаса, звуков настолько громких, что он явственно слышал их, несмотря на шум ветра скоростью в двадцать пять миль в час и расстояние в полсотни ярдов от дома до коровника.

Почему же Клейтон велел ему держаться от коровника подальше?

Болезни не могут заставить коров так вопить. Только хищники.

Он подошел к оружейной стойке и взял ружье «моссберг 500». По пути к двери на ходу накинул куртку и, перекладывая ружье из одной руки в другую, надел ее. «Моссберг» заряжен. Свен всегда держал его заряженным.

Муки уже вся извелась. Ее маленькое тело содрогалось от яростного лая. «Ро-ророророро-ро-ро!»

Свен чуть приоткрыл дверь и высунулся.

«Ро-ророро-РОРоро-ро!»

Стройное тело Муки попыталось протиснуться между косяком двери и ногой хозяина. Свен повернул ногу и блокировал ей проход. Каждый «гав» был пронзительным взрывом собачьей ярости.

— Муки, ну-ка успокойся!

Та не успокаивалась.

Коровы заревели еще громче. Свен услышал звуки, напоминающие гром, но буквально через секунду понял: это были звуки… полуторатысячефунтовых туш, бьющихся в стены стойл, в стены коровника.