— А Фили? — Магнус пожал плечами. — Откуда ты знаешь, что он у Колдинга не на коротком поводке?

Данте потер виски.

— А какой у нас выбор? Колдинг говорит, Фили — единственная причина, по которой Эрика и Цзянь могут работать вместе.

— Думаю, пора с этим заканчивать.

— И что потом? Поставить китайцев перед фактом, сказав, что Цзянь умерла? Что плакали их денежки?

Магнус взглянул на эскизы да Винчи.

— Что касается денег, китайцы перекрыли кран еще до инцидента в «Новозиме». Больше никаких дорогих покупок для вас, бледнолицые. Вся компания по уши в долгах из-за проекта Румкорфа, а мы сейчас только увеличиваем расходы с Пьюринэм и самолетом — чем мы будем за это расплачиваться?

— У меня запланирована презентация для инвесторов. Пять невероятно богатых особ. Я вынужден запросить больше, чем планировал изначально.

Магнус повернулся взглянуть на Данте. Магнус редко проявлял эмоции, но Данте знал, как подметить такие черточки, которые выдавали признаки гнева и разочарования. Магнус обладал еще одной привычкой, которую проявлял, кажется, только в разговорах с братом, — наполовину приподнятые в изумлении брови.

— Пять? — переспросил он. — И думаешь заполучить их всех?

— Само собой.

Магнус вновь улыбнулся — на этот раз искренне. Он умел многое, чего не было дано Данте, но он не был способен очаровать миллиардеров настолько, чтобы заставить их раскошелиться. А Данте мог. В любое время.

— Этот проект слишком важен, чтобы сейчас останавливаться, — сказал Данте. — Речь ведь идет о сотнях тысяч жизней.

— Сотнях тысяч? Это ты для красного словца, да? А подразумеваешь, наверное, жизнь одного конкретного человека, верно?

Данте зарделся.

— Да я не об этом, — сказал он, отлично зная, что, когда дело доходит до сути, эта одна жизнь — его жизнь — и была именно тем, о чем шла речь. — Мы стремимся вперед и продвигаемся, Магнус. Это несет пользу всему человечеству. И мне плевать, если мы понесем убытки. Этот проект вознесет «Генаду» на вершину, именно этого хотел бы наш отец.

Магнус смотрел в никуда, но взгляд его смягчился, самую малость, и он кивнул.

Магнус, сейчас просто тяжелый период, но крепчайшая сталь выплавляется при высочайших температурах. Ну что, мы вместе?

Тот глубоко вздохнул, затем выдохнул и расслабился.

— Ну конечно, вместе. Как всегда. Ты же знаешь, мог бы и не спрашивать. Я просто не собираюсь механически подтверждать, что все сказанное тобой — истина в последней инстанции.

— Если б ты так делал — грош цена нам как команде. Пожалуйста, подготовь Пьюринэм и ее людей, поедешь с ними. Загрузите в самолет одно стадо из местных резервных. Переброска пройдет быстрее, если нам не придется грузить скот Баффиновой Земли. Через полчаса после взлета позвони Колдингу и скажи, чтоб собрал персонал для срочной эвакуации. Даже если Фишер что-то пронюхает, не думаю, что у него будет время среагировать.

Магнус встал и вышел из кабинета. Данте придется понаблюдать за ним. Брат делает свое дело, вопросов нет, но в стрессовые периоды, как, например, этот, он может сделать ошибочные заключения.

Как то, что он сделал по Галине Порисковой.

8 ноября. Бег — отстой

— Ненавижу бегать, — сказал Гарольд Миллер между глубокими вдохами.

— Блин, а я-то как ненавижу, — ответил Мэтт «Каппи» Капистрано.

Сара Пьюринэм покачала головой, затем вытерла пот с глаз:

— Три круга осталось. Вперед.

Снаружи ангара зимние ветры неслись над снежными полями Манитобы.