Пальоне улыбнулся.

— Думаешь, Бубба. Ты считаешь, я настолько тупой, что могу убить женщину, которая работает на Фишера? Разговор окончен. А сейчас давай в самолет — или оставайся здесь и болтай со своим старым приятелем Полом Фишером, когда тот приземлится.

Колдинг помедлил еще секунду, не в силах справиться с нахлынувшим страхом. Разве у него был выбор? Если он хочет успеха проекта, то должен доверять Магнусу. Колдинг повернулся и стал подниматься по грузовой рампе С-5.

Рампа привела его в огромный грузовой отсек. Двадцать футов поперек, он был почти достаточно широким для двухполосного хайвэя. Колдинг сам проверял схемы инженеров, помогал в составлении проекта, но готовый продукт ему еще видеть не приходилось. Очутившись внутри, единственное, что он мог делать, — остановиться и глядеть на коров. А те дружно таращились на него в ответ.

Отсюда просматривалось все внутреннее пространство длинного фюзеляжа до носовой грузовой рампы, в этот момент сложенной за закрытым носовым обтекателем: более чем на сто футов тянулись стойла для скота, на семь футов в глубину, двадцать пять в ширину с пятифутовым проходом ближе к середине. Прозрачные пластиковые перегородки отделяли каждое стойло, и в каждом имелась прозрачная пластиковая дверь с контейнером, в который автоматически загружались кормовые гранулы. На наружной стороне каждой двери был плоский контрольный монитор, показывавший пульс, вес и некоторые другие — Колдинг сразу не разобрал — данные каждой коровы.

Стойла населяли большеглазые черно-белые голштинские коровы, и каждая частично поддерживалась надежной, свисавшей с потолка сбруей. Копыта все же касались палубы, но основной вес держала сбруя, дабы во время полета стопятидесятифунтовые животные не метались по стойлам. Раздающееся время от времени мычание только усиливало сюрреалистичность картины. Запах коров и свежего навоза был здесь подавляющим. С правого уха каждого животного свисала пластиковая бирка: А-1, А-2, А-3 и так далее.

Коровы казались абсолютно спокойными и счастливыми. Спокойными, но большими, высотой пять футов в холке. Как управлять полусотней таких животных в самолете, если что-то вдруг вызовет у них панику, Колдинг не мог себе представить.

Справа от него на рампе имелся кормовой трап на вторую палубу, вместившую оборудование, компьютеры и рабочие места для Румкорфа и Цзянь. Там, наверху, имелась почти вся аппаратура из комплекса «Баффин», разница лишь в гораздо меньшем пространстве для работы.

За коровьими стойлами и по правой стороне центрального прохода на двадцать футов протянулся участок ветеринарной лаборатории с компьютерами, шкафчиками снабжения и длинным металлическим столом вдоль края прохода. Слева от прохода находился небольшой пятачок открытого пространства, куда с верхней палубы могла опускаться грузовая платформа размером десять на семь футов. Позади него виднелись три ряда кресел, по четыре в каждом. За ними — сложенная носовая рампа и металлический трап на верхнюю палубу.

Миллер и Каппи торопливо проверяли показания на дисплеях и пробовали ремни поддержки каждой коровы. Оба по нескольку раз мельком взглянули на Колдинга, будто ждали, что он пройдет вперед, но тот застыл на месте, завороженный интерьером воздушного гиганта. Два члена экипажа, шагая почти в ногу, быстро подошли к нему.

— Вам надо сесть, сэр, — сказал Миллер.

— Ага, — добавил Каппи. — Надо сесть.

Колдинг, извиняясь, кивнул и прошел в глубь самолета.

— Простите, ребята, просто немного… ошалел от всего этого. И не называйте меня «сэром», зовите Пи-Джей.

— О’кей, — сказал Миллер.

— Ага, о’кей, — подхватил Каппи.

Они проводили его к креслам, где Энди, Гюнтер, Румкорф, Цзянь и Тим уже сидели пристегнутые.