Сели за стол. Девка принесла водку «Санкт-Петербург». Я был потрясен.

— Откуда это?

— У нас все привозное. Свое только мясо, картошка, чеснок. Даже зелень возят из Осетии. Если чеченец богат, он ничего не выращивает вообще. Все покупает. А богатыми у нас тут все стали. Кроме бедных, — грустно пошутил старик. — Потом, не мужское это дело — копаться в огороде, но опять же — кто теперь мужчина. А водки завозили всякой и много. На спирту левом дворцы построены. Теперь не возят спирт. А водка, может, и паленая. Попробуй, скажи.

— Вы старший за столом. Пробуйте первым, — ответил я не очень удачно.

— А у нас по правилам давно не живут. Ты же журналист? Так сказал Вячеслав. Значит, рискуй.

Я отвинтил крышечку. Этикетки нормальные, дата пробита где нужно. Я налил себе стопку и выпил. Настоящая.

— Ну как?

— Можно.

— Тогда по второй. Сразу.

— За что пьем? — уточнил Старков.

— За успех нашего безнадежного дела.

Водки у старика было достаточно. Питерская бутылка попала случайно, а карачаевской оказалось с избытком.

Мы ели мясо, потом плов.

— Там все, что нужно. Барбарис, травки… Такого нигде больше не поешь. В городе сколько плов стоит?

— В ресторане?

— В столовой.

— Столовых не стало. Кафе. Булки с котлетой. Блинчики, окорочка куриные.

— И ты это говно ешь? — спросил меня Бесур участливо.

— А как же быть? Еще пельмени. Много разных.

— В пачках?

— В пакетах.

— Машина делает?

— Есть и руками.

— И сколько стоит?

— Рублей двадцать, тридцать.

— А хлеб?

— Пять рублей.

— А сколько получаешь?

— Когда как. Ну, тыщи три в среднем.

— Долларов?

— Рублей.

— Ты, парень, дурачок. Зачем же ты работаешь?

— А на что ж я буду покупать пельмени?

— А ты не покупай. Может, ты еще на выборы ходишь?

— Хожу.

— И за кого голосуешь?

— За кого придется.

— Ты мне, Славка, демократа привел?

— Ты демократ? — строго спросил Старков.

— Обижаешь.

— Жена есть?

— Есть.

— И где она?

— В Чечне.

— Где? — изумился дед.

— В Чечне.

— Она корреспондент? Елена Масюк?

— Нет. Она в Грозном жила.

— А теперь где?

— Теперь в надежном месте.

— Где это?

— Мы ее выкрали недавно.

— Где?

— В Брагунах.

— В яме сидела?

— В яме, — ответил я, не задумываясь.

— Что за люди. Что за времена. Ну пойдем, Славка. И друга своего зови. Дурачок он, правда. Это хуже, чем демократ. Но поправимей.

То, за чем пришел Старков, находилось в доме, в пристройке. Бесур бросил к ногам Старкова моток шнура — выбирай.

Ледорубы, крючья, карабины, ботинки альпинистские, рюкзаки, бульонные кубики, сушеное мясо, сухой спирт, примус, керосин. Бесур весь список необходимых для работы в горах вещей держал в голове и мысленно ставил галочки. Обувь мы подбирали трепетно.

— Ты меня, Славка, на какое восхождение готовишь? — спросил я, запечалившись.