Элисон Гудман. Клуб «Тёмные времена»
Посвящается моей матери, Шармэйн Гудман, благодаря которой я впервые узнала о книгах Джорджетт Хейер – именно они пробудили во мне страсть к эпохе Регентства в Англии. В 1810 году король Великобритании Георг Третий полностью погрузился в меланхоличное безумие, и оно уже не оставляло его до конца дней. В 1811-м его сын, принц Уэльский – а ему на тот момент исполнилось сорок девять лет, – был провозглашен регентом отца. Ему, взбалмошному и легкомысленному, вручили раздираемую войной и страдающую от глубокого спада страну. Принц-регент, или, как его чаще называли, Принни, немедленно устроил роскошный бал, на который пригласил более двух тысяч представителей высшего сословия. Это задало тон всей эпохе Регентства: девять лет ошеломляющей расточительности, бесконечных скандалов, постоянной угрозы бунта и революции. Спустя год после того, как Принни стал регентом, в 1812-м, Великобритания оказалась на грани войны с Америкой. Десятый год шла чуть ли не бесконечная война с Францией и ее императором, Наполеоном Бонапартом. В то же время ни одна из стран не знала о том, что в мире велась другая, более древняя война, тайная битва, начавшаяся много веков назад: сражение с бесчисленной демонической ордой, которая скрывалась в городах, городках и деревнях по всему миру, в то же время находясь у всех на виду. Лишь горстка храбрецов стояла на пути у этой вероломной и хищной силы, угрозы всему человечеству. Лондон, конец апреля 1812 года. Месяц тяжелых народных волнений, жестоких битв в континентальной Европе и бурлящей агрессии со стороны молодой американской нации. Месяц, в котором королева Шарлотта после двухлетнего перерыва снова начала устраивать вечера в гостиной Сент-Джеймсского дворца, где юных леди представляли ко двору. Это была битва иного рода.
Глава первая
Среда, 29 апреля 1812
В тишине согретой солнцем библиотеки своего дядюшки леди Хелен Рэксолл, придерживая низ муслиновой ночной сорочки, глубоко присела, исполняя подходящий для встречи с королевской особой реверанс: спина ровная, голова слегка наклонена, левое колено опущено так низко, что едва касается пола. На лице, как положено, застыла дежурная придворная улыбка. – Вы правы, Ваше Величество, – обратилась она к обитому синей парчой дивану, которому была отведена роль королевы Шарлотты. – Я дочь леди Кэтрин, графини Хейденской. Хелен покосилась на свое отражение в стеклянном книжном шкафу, стоявшем у стены. Только в нем девушка могла увидеть себя в полный рост. Остальные стекла и зеркала особняка не отражали всю ее высокую фигуру. Поклон удался – неудивительно, после стольких недель практики, – а вот обращение звучало слишком грубо. Хелен представилась еще раз: – Да, Ваше Величество, я и правда дочь леди Кэтрин. Нет, чересчур самодовольно. Девушка поднялась и опустила полы сорочки, разогнув длинные онемевшие пальцы. Тетушка посоветовала ей подобрать такую фразу, чтобы подтвердить ею родство с леди Кэтрин, при этом сохранив почетную дистанцию. Невероятно противоречивый смысл полагалось вложить в горстку слов. Хелен сделала несколько шагов назад, не отрывая глаз от синей парчи заместителя королевы. По бокам от Ее Величества сидели принцессы Мэри и Августа – два кресла, также обитые парчой и прекрасно сочетающиеся с диваном. Хелен окинула взглядом импровизированную королевскую семью, заранее предчувствуя катастрофический исход. Завтра ей предстоит исполнить реверанс перед настоящими леди, а там ошибки и заминки будут непростительны. Необходимо заготовить ответ про свою мать – на случай, если королева Шарлотта упомянет о знаменитой графине Хейденской, что маловероятно. Прошло десять лет с тех пор, как родители Хелен утонули в море. |
