— Ты права. Порой хочется сделать что-то, что запрещают законы общества.

— На этих законах, к вашему сведению, — сухо возразила Модести, — общество и держится. Если бы не было морали, жизнь превратилась бы в хаос.

Эдвина хитро прищурила глаза:

— Возможно, жить в хаосе куда интереснее, чем в чопорном обществе!

Прежде чем Модести успела ответить, в дверь постучали.

— К вам прибыл мистер Блэкберн, — сообщил дворецкий. — Прикажете впустить?

— Проводи его сюда, — быстро ответила Модести, заметив, с каким смятением смотрит на Тиллмана Тия. Она не хотела дать племяннице ни единого шанса отказаться от встречи с Патриком, лишив себя единственной за столько лет возможности увлечься мужчиной.

Не успели женщины обменяться хоть одной репликой, как в гостиную вошел Патрик Блэкберн. У него было такое решительное лицо, что Модести сразу поняла: отказа он бы и не принял. Судя по всему, этот человек привык получать все, что пожелает.

Поприветствовав дам, Патрик налил себе кофе. Эдвина, всего несколько минут назад собиравшаяся уходить, вновь защебетала; Тия говорила мало и была чем-то подавлена. Модести наблюдала за происходящим с некоторым беспокойством. Ей не нравилось, что Тия не реагирует на откровенный флирт сестры с Патриком.

Эдвина же терялась в догадках. Зачем мистер Блэкберн приехал в этот дом? Ей было более, чем другим, известно, что Тия избегает мужчин. Почему она сделала исключение для Патрика? Его визит можно было бы понять, будь он старым другом семьи. Но судя по всему, знакомство состоялось недавно. Тогда для чего он приехал? Эдвина с любопытством разглядывала Тию. Неужели сестрица увлеклась красивым мужчиной, невзирая на его репутацию повесы? Очень интересно.

— Как долго вы планируете оставаться в Лондоне, мистер Блэкберн? — спросила она, лучезарно улыбаясь. — Вы разобьете мне сердце, если скажете, что вскоре собираетесь уехать в вашу варварскую Америку! Ведь Лондон предлагает столько… удовольствий! — Эдвина невинно захлопала ресницами, хотя в ее глазах скакали чертенята. — Скажите, что вы задержитесь в Англии надолго!

Патрик осторожно разглядывал Тию, сравнивая ее с сестрой. Было сложно поверить в то, что они родственницы. Тия, темноволосая, высокая и изящная, казалась куда живее своей юной сестры, даже когда сидела молча. Эдвина, с золотыми локонами, пухлыми губками и голубыми блестящими глазами, которыми умело стреляла в Патрика, была порождением английского общества: каждый ее жест и взгляд были тщательно отточены и проверены на сотнях мужчин, которые, вероятно, подпадали под ее обаяние. Ее недвусмысленные авансы совершенно не трогали Патрика. Еще несколько месяцев назад он сразу бы откликнулся на этот призывный взгляд, на волны кудрей, на трепещущие ресницы, но сейчас все это только утомляло его. Интерес к столь предсказуемым созданиям неожиданно улетучился, когда он попробовал вчерашний запретный плод. Насмешливый рот Тии Гарретт, ее тонкие руки с длинными пальцами, пылкие объятия, которыми они обменялись в этой гостиной, не шли у него из головы. Эдвина, испорченное дитя света, пухленькая и игривая, казалась ему пошлой и скучной.

Не отрывая взгляда от Тии, Патрик ответил ее сестре:

— Я еще не решил, как долго пробуду в Англии. Это зависит от того, сколько займет… то дело, которым я занимаюсь. — Он посмотрел на Тию и заметил, как напряглась она при этих словах, а потому добавил: — Но разумеется, это не единственная причина, которая меня держит в Лондоне. Вы верно подметили, леди Херст, что Лондон предлагает массу удовольствий. Кроме того, Лондон — просто сокровищница с драгоценностями. И одну из этих драгоценностей я хотел бы увезти с собой в Натчез.

Модести, услышав такое, просияла:

— Я знала, что вы разумный и практичный человек, мистер Блэкберн.