Базел заморгал, и усмешка Томанака превратилась в мягкую, почти нежную улыбку, которая, однако, вовсе не выглядела неуместно на суровом лице бога-воителя.

– А теперь, Базел, доброй ночи, – сказал он и исчез, как пламя свечи, задутой ветром.

Глава 33

Наследный принц Харнак стоял возле борта корабля, кутаясь в плащ. Ветер нещадно хлестал серую поверхность реки Копейной, в воздухе висела промозглая сырость, и он невольно поеживался, хотя дома в Навахке в это время года было гораздо холодней. Пребывание на судне все еще вызывало у него чувство тревоги и близкой опасности, хотя и не такое сильное, как оставшееся позади путешествие по ледяным просторам Пустошей Вампиров и Троллей.

Не от холода он дрожал, вспоминая пройденный его отрядом кошмарный путь. Его отец лишь для виду возражал против выбранного маршрута. Харнак подозревал, что Чернаж не стал бы проливать слез по своему сыну и наследнику, если бы тот не вернулся, – лишь бы в этом не винили его. Вот гвардия Харнака – другое дело. Они знали, насколько гибельной была предстоящая дорога, и у них, в отличие от принца, не было обещания покровительства, данного Шарной.

Он и сам не очень-то полагался на это обещание и прекрасно мог понять, почему люди, ничего не знавшие о предполагаемой помощи темного бога, были столь напуганы. Но понимание не сделало его терпимее. Вымещая на них собственный страх, он поливал их презрением, напоминал о присяге, командовал ими с такой яростью, что они стали бояться его больше, чем всех тягот путешествия, и это принесло свои плоды. Подручные принца угрюмо пробирались по занесенной снегом равнине, но протестовать никто не пытался. Их уважение к своему предводителю возросло, когда выяснилось, что весь путь пройден без происшествий. Одну или две ночи на Вурдалачьей Пустоши они дрожали в своих одеялах, как испуганные дети, боясь взглянуть на неясные тени, скользившие в лунном свете неподалеку от лагеря. Все же Скорпион выполнил свое обещание, и в Крелик они добрались без единой неприятной неожиданности.

Харнак испытывал смешанные чувства. У него гора свалилась с плеч, когда они приехали в Крелик и обнаружили там ожидавшее их, как и было уговорено, судно. Но путешествие дало ему слишком много времени для размышлений над возложенной на него миссией.

Церемония вызова демона прошла так, как можно было только мечтать. Девушка, принесенная в жертву, оказалась даже сильнее, чем надеялся Тарнатус. Ее крики ослабели и перешли в стоны и хрипы задолго до конца, но она была еще жива, когда появился демон, который вырвал ее еще бившееся сердце. Ощущение собственной власти и могущества усиливалось благоговением и ужасом, внушаемым несокрушимой мощью демона, и наполняло принца уверенностью в успехе.

Может быть, еще прекраснее был момент, когда Тарнатус вручил ему освященный меч, в котором была заключена душа жертвы. Харнак не знал заранее, как именно Тарнатус будет готовить меч для выполнения его задачи, но никак не ожидал, что это может сравниться с вызыванием могучего чудовища, подвластного их повелениям.

Он ошибся. Демон поглотил жизненную энергию жертвы, но, когда Тарнатус уловил душу жертвы, прежде чем она смогла ускользнуть, Харнак понял, что в разумном существе есть нечто большее, чем энергия. Жрец поместил эту душу в холодную сталь, омытую кровью девушки. Харнак ясно слышал, как душа ее кричала в ужасе и муке, худшей, чем все, что претерпело ее тело, как простерлись к ней щупальца Шарны. Он ощутил, как душа разбилась на осколки в краткой, но в то же время бесконечной конвульсии превращения в нечто иное.