Базел почувствовал: то, что она сейчас говорила, было клятвой, и он склонил голову, принимая ее. Богиня обратила взор на Брандарка:

– Теперь ты. – Лицо Чесмирзы прояснилось. – Ах, Брандарк, Брандарк! Что мне с тобой делать?

– Делать со мной, госпожа? – нерешительно спросил он.

– Увы, Брандарк, у тебя душа поэта, но что касается всего остального…

Он ощущал, что краснеет, но ее глаза зажигали в его сердце смех.

– Я стараюсь, как могу, моя госпожа.

– Это верно. Но истина в том, что твое призвание вовсе не то, какое ты думаешь. Ты слишком связан с моим братом, и ты никогда не будешь бардом.

– Никогда? – Брандарк Брандарксон не представлял себе, что можно испытывать такую печаль или что такая радость может сопровождать утрату. Богиня улыбнулась ему.

– Никогда, – сказала она твердо. – Музыка будет с тобой всегда, но тебя ожидает другая дорога. Она потребует тебя всего целиком и даст тебе радость, какой ты никогда не знал. Обещаю тебе это. Ты найдешь задачу по душе. И выполнишь ее.

– Постараюсь, госпожа, – прошептал он, и Чесмирза еще раз прикоснулась к его голове. Потом она натянула на арфу чехол и закинула ее за спину. Набросив на плечи свой простой плащ, она одарила их прощальной улыбкой:

– Вы оба не совсем такие, как мы ожидали. Но вы в точности таковы, какими должны быть. Во всяком случае, вы намного лучше, чем мы смели надеяться, дети мои. Прощайте.

Она исчезла. Только что она была здесь – и вот ее нет. Серый свет утра уже проникал через дыру в своде пещеры. Базел наморщил лоб, пытаясь высчитать, сколько часов могло пролететь за время, показавшееся друзьям несколькими минутами. Но костер все еще горел, лошади и мулы дремали в своем углу, их попутчики, не заметившие ничего из происшедшего, продолжали спать. Казалось бы, он должен был устать после бессонной ночи, но, как ни странно, наоборот, чувствовал прилив сил. Он посмотрел на своего друга.

Брандарк тоже глядел на него, глаза его были полны печали и радости. Кровавый Меч снова ощутил невидимые пальцы, нежно тянущие его ухо, и услышал глубокое контральто, словно наполнившее собой всю пещеру:

«Помни, Брандарк! У тебя другая дорога, но твоя душа – душа поэта, она всегда будет со мной. Живи достойно, Брандарк Брандарксон. Радуйся жизни и помни: я с тобой до конца… и всегда».

Глава 18

Южный ветер швырял потоки воды прямо в лицо Базелу, когда впереди показались стены Ангкара. До закрытия ворот оставалось еще два часа, но стража уже зажгла фонари. Он обернулся через плечо. Утром, покидая пещеру, все путники, включая и тех, кто проспал появление Чесмирзы, ощущали себя сильными и бодрыми. Но почти сразу зарядил проливной дождь, и настроение путешественников упало. Тотас вновь почувствовал себя хуже, животные скользили на предательских склонах. Дождь, казалось, должен был скоро кончиться, но состояние Тотаса настоятельно требовало пребывания под крышей.

Базел ускорил шаг, чтобы быстрее добраться до столицы Каршона.

Обычно при переговорах со стражей городов, попадавшихся им на пути, они полагались на Тотаса, его наружность была не такой устрашающей, как у градани, но, когда они достигли ворот, Тотаса охватил мучительный приступ кашля, согнувший его пополам. Базел, пытаясь скрыть свою обеспокоенность, остановился у его лошади, держа руку на ее шее, а Брандарк верхом пустился к воротам, чтобы начать переговоры со стражей.

Стражники, которых ненастье привело в мрачное расположение духа, с неудовольствием смотрели на градани, но путешественникам не было до этого дела. Сухой холод для Тотаса был бы менее опасен, чем этот дождь. То, что они обнаружили пещеру, было большой удачей, и Базелу страшно было подумать, что могло ожидать копейщика, если бы они вынуждены были заночевать без укрытия.