Но пока она могла не беспокоиться об этом. Господин Соломон дал ей месяц на то, чтобы она собрала свое приданое. Затем небольшое сопровождение, состоящее из четырех хорошо снаряженных рыцарей и двух оруженосцев, должно было прибыть в Фалькенберг.

Перегрин приказал позвать Герлин, как только гонцы сообщили, что мужчины приближаются к крепости. Девушка как раз должна была принять только что привезенную древесину, необходимую для починки конюшни и сараев после зимы. Она пришла в покои отца прямо из сторожки. Герлин вспотела, ее накидка была в опилках.

– Дитя мое, я получил известие, что делегация из Лауэнштайна уже приближается к крепости. Говорят, что в их числе двое юношей в качестве оруженосцев! Это не роскошное господское общество, однако, вполне возможно, что Дитрих под прикрытием своих рыцарей, одетый как простой оруженосец, намеревается получить представление о своей невесте! Во всяком случае, так утверждают Рюдигер и Вольфганг… и раз они так думают, это может прийти в голову и другим юношам. – Перегрин окинул взглядом Герлин. – Господи, барышня, а ты выглядишь как крестьянка! – упрекнул он ее. – Ну, время еще есть. Позаботься о том, чтобы для тебя приготовили ванну, – возможно, ты успеешь хоть сколько-нибудь привести себя в порядок, пока гости подъедут. Хотелось бы, чтобы ты смогла поприветствовать их во дворе крепости.

Герлин воздержалась от резкого ответа. Ей не нравилось присматривать за работниками, которые принимали древесину, однако эту работу она не могла поручить никому другому. Священник считал ниже достоинства служителя Божьего следить за соответствием размеров досок и кольев, так что на него нельзя было рассчитывать. А помимо него и Герлин, только Перегрин, Рюдигер и Вольфганг достаточно хорошо писали и считали, чтобы не создать ужасную путаницу в учетных книгах. Рюдигер был бы наилучшей заменой сестре, однако она заметила, что он всячески уклонялся от выполнения таких «нерыцарских» заданий.

Про себя Герлин снова обругала Леона из Гингста, который поддерживал в этом юношу, хотя Рюдигеру было суждено стать не героем, а наследником владений, и если он хотел преуспеть в управлении поместьем, то, по меньшей мере, должен был научиться так же хорошо вести дела, как и обращаться с мечом. Герлин надеялась, что в Лауэнштайне он это освоит – со слов Соломона, Дитрих был образован и начитан.

В этот раз ей все-таки придется привлечь к работе Вольфганга, который всегда радовался, когда ему давали «взрослые» поручения. К сожалению, пока он не достиг совершенства в измерениях и записывании чисел…

Когда Герлин наконец все уладила, было уже поздно принимать ванну в женских покоях. Все-таки для этого нужно было поднять туда воду, а на это требовалось немало времени – равно как и усилий слуг, необходимых и при разгрузке древесины. Герлин даже подумывала, не обойтись ли без омовения, однако решила, что ей все же следует освежиться. Она быстро перебежала через двор крепости, потом через сад и поспешила по направлению к реке. Рыцари и их лошади купались там ежедневно, как и служанки с крестьянками под прикрытием зарослей ив после рабочего дня. Перегрин строго следил за тем, чтобы при этом их никто не беспокоил. В случае жалоб он налагал на любопытных мужчин суровое наказание.

Герлин сама часто по вечерам освежалась в реке. В это время рыцари уже уезжали, а крестьянки еще не приходили. Такое купание позволяло ей избежать расточительных, хоть и необходимых в ее положении очистительных процедур.