Наконец Рюдигер, ворча, удалился в сопровождении гораздо более дипломатичного Флориса, а Герлин с благодарностью присоединилась к крестьянкам, которые отвели ее в первый достроенный дом. Подкрепляясь похлебкой и молоком, она с некоторым беспокойством думала о будущем Рюдигера. Юноше, похоже, больше подходил образ рыцаря, чем роль управляющего владениями, а вот младший брат Вольфганг был более хозяйственным. Иногда судьба оказывалась несправедливой, определяя порядок наследования. Однако Герлин прогнала эти мысли и вместо этого с восхищением стала наблюдать за женщинами за ткацкими станками и мужчинами, строящими дом. Между тем она не знала, радоваться ей теплу и сухости или же опасаться, что уже не сможет избавиться от куриных блох, которых она здесь наверняка нахваталась. В помещении было полно всякой живности, а курам крестьянка бросала зерно прямо на пол.

– На дворе их унесет лиса! – объяснила она извиняющимся тоном.

Герлин попыталась выдавить понимающую улыбку.

Перед отъездом путники щедро одарили крестьян – вручили пару монет, Рюдигер заверил их в благосклонности господина, а Герлин пообещала, что и в этом году их освободят от всех налогов и повинностей. Так обыкновенно поступали, пока деревня строилась. В этом отношении Перегрин из Фалькенберга не был чересчур строгим господином.

Между Фалькенбергом и Лауэнштайном не было крупных городов, и теперь дорога все время шла через густой лес. Но вечером им на пути встретился монастырь, где рыцарям и даме предложили переночевать. Флорис настаивал на раннем отправлении утром, поскольку в этот день им нужно было преодолеть самый длинный отрезок пути.

– Я бы не хотел устраивать следующий ночлег в лесу, – заявил рыцарь. – Лучше проехать без остановки до владений Лауэнштайна, а там нас примет ленник вашего будущего супруга.

Герлин кивнула, но была немного удивлена. Разумеется, Дитрих граф, и, конечно же, он должен наделять своих подчиненных землей. Ее отец был прав, выдавая ее замуж за человека высокого происхождения, и он ни за что не смог бы отказаться от такой чести.

Дорога и на этом отрезке пути были труднопроходимой, и Флорис велел членам группы держаться кучнее, как в первый день. Вперед он пустил рыцарей, на которых было не так много доспехов, и настоял, чтобы Герлин и Рюдигер скакали в середине отряда, хотя Рюдигер и заявил, что способен постоять за себя при нападении, тем более что по пути не было крепостей рыцарей-разбойников, а слабо вооруженные и не имеющие боевого опыта грабители не осмелились бы напасть на отряд рыцарей. Путешествие проходило достаточно однообразно. Герлин скучала, хотя Флорис пытался развлекать ее шутками и лестными высказываниями.

Путники здесь, в стороне от больших дорог, ведущих к дальним городам, встречались очень редко. Только однажды в полдень они натолкнулись на группу торговцев из Хофа, чьи товары защищали полдюжины вооруженных до зубов всадников. Рыцари сразу же нашли общий язык и в итоге вместе сделали привал.

Герлин устроилась у огня, однако Флорис де Трилльон собой отгораживал ее от торговцев, поэтому она снова скучала. В этот день наконец прекратился дождь, и дороги становились все лучше по мере приближения к Лауэнштайну. И поскольку Герлин не имела ничего против быстрой езды, они достигли пункта назначения еще до наступления темноты. Небольшое поместье, где их поджидали, стало для Герлин приятной неожиданностью. Хозяйка имения приготовила ей горячую ванну и составила очень приятную компанию у камина в спальне, пока хозяин устраивал рыцарям прием в большом зале.

– Какая же вы красивая! – льстила госпожа Гертруда своей будущей хозяйке.