Трунсомец повернулся и невольно вздрогнул. Возле леса, опираясь на сверкающий двуручный меч, стоял очень высокорослый чужеземец. Фессалиец не помнил его имени, но прекрасно знал, на что способен этот человек в бою. Вот, значит, кто снес башку одному из солдат… Без поддержки рыцаря валвилцы напасть бы не решились.

По телу Олбина пробежала нервная дрожь, колени подкашивались. Два года назад чужестранец зарубил Кадбера, а данвилец считался одним из лучших бойцов страны. В мастерстве владения клинком он не уступал ни Ксатлину, ни покойному королю Эдрику, ни гарану Корнирстона Инхаму.

– Это же Конан! – произнес кто-то из воинов. – Соотечественник королевы из далекого Фуркипа. Он снова вернулся…

– Клянусь зубами Волара, это не к добру, – заметил Ризан. – В прошлый раз от него досталось данвилцам и хусортцам. Я участвовал в тех сражениях…

– Чего вы испугались? – оборвал солдат Олбин. – Нас тринадцать человек, а враг – один. Мы прикончим наглеца и преподнесем голову чужеземца королю! Ксатлин щедро заплатит за такую добычу.

– Это верно, – согласился один из солдат.

Между тем, киммериец не спеша приближался к противнику. Северянин прекрасно видел, что в рядах трунсомцев возникло замешательство. Даже рыцарь заметно нервничал. Надо как можно быстрее прикончить Олбина – оставшиеся без командира фесалийцы серьезного сопротивления не окажут.

– Олбин! Я вызываю тебя на честный поединок, – заявил варвар. – Убить беззащитного гарана легко, а теперь попробуй заколоть меня!

– Плевал я на честь, – рассмеялся изменник, надевая шлем и опуская забрало. – Солдаты, вперед! Изрубите его на куски.

Подбадривая себя боевым кличем, воины устремились на Конана. Расстояние быстро сокращалось. Тридцать шагов, двадцать, десять… Киммериец поднял меч над головой. Из леса навстречу трунсомцам вылетел рой стрел. Несколько человек сразу упали и уткнулись лицом в землю.

– Это засада! В кустах полно альвов! – заорал Ризан.

Он хотел крикнуть что-то еще, но акбитанский меч варвара зацепил горло солдата. Хрипя и обливаясь кровью, фессалиец упал на спину. Его тело билось в предсмертных конвульсиях.

– Уничтожьте лучников! – приказал рыцарь.

Часть трунсомцев бросилась к зарослям, а там завязалась отчаянная драка. Конану противостояло всего два воина. Без труда расправившись с ними, киммериец двинулся на Олбина. Надо отдать должное фессалийцу, он не отступил ни на шаг. Заняв боевую стойку, рыцарь поджидал противника.

– Надеюсь, ты готов к смерти, – вымолвил северянин, вращая клинок. – Я многое могу простить людям, но только не предательство. Не думал, что мне придется убивать сторонников королевы.

– Жизнь сложна, – усмехнулся трунсомец. – Селена упустила свой шанс. Скоро Фессалией будет править Ксатлин. Так почему бы мне, как и Холону, не стать гараном? Согласись, весьма неглупое решение!

Сказав это, Олбин атаковал врага. Фессалиец сделал выпад, стараясь поразить незащищенный левый бок варвара. Однако, Конан необычайно легко увернулся, отбил меч рыцаря и тотчас рубанул по правому бедру рыцаря. Взвыв от боли, трунсомец рухнул на колено. Сейчас чужеземец нападет и добьет противника. Но вместо этого киммериец отошел на шаг назад.

– Больше всего я ненавижу людей, которые издеваются над детьми, женщинами и пленными, – проговорил северянин. – Мужчина должен умирать от меча. Это его судьба. Но ты опустился столь низко, что уподобился зверям. Схватив несчастного ребенка, хотел преподнести его в дар магинцам и Ксатлину. А ведь прекрасно знал, какая страшная участь ждет мальчика…

– Это политика, тут все средства хороши! Ты разве не знал? – пробурчал Олбин, поднимаясь.