– Здесь никого, – уверенно молвил Ран. – А если кто и был, то давно.

Из отверстия в подветренной стороне вала потянуло старым костром, и Темар насторожился.

– Давай-ка проверим.

Он приблизился к проходу, но, прежде чем въехать, вытащил меч. Как и ожидалось, внутри не было ни налетчиков, ни человечков, возвращающихся через тени из Иного мира, Темар улыбнулся. Однако в короткой траве темнел выжженный круг. Эсквайр спешился и, покопавшись в золе, вытащил осколок почерневшей кости.

– Это старинный способ готовить мясо, традиционный для жителей равнин, – неожиданно сказал Ран.

Темар с любопытством поднял голову.

– Объясни.

– Ты убиваешь животное, опустошаешь его желудок и кладешь в него мясо, срезанное с костей. Из очищенных костей разводишь костер, вешаешь над ним желудок и ждешь, пока мясо не упреет.

Темар посмотрел на коренастого скотовода, темнокожего и черноволосого, и вспомнил дневник молодого Д'Алсеннена, служившего в когортах во время покорения Далазора. Из него юноша узнал о жизни коренных обитателей этого края.

– В твоей семье течет кровь равнин, да, Ран? – спросил он с полуулыбкой.

– Трудно сказать. – Черные глаза Рана были непроницаемы. – Знаю только, что мы – пастухи и всегда ими были.

– И все же для чего жители равнин использовали эти места? – Темар встал и медленно повернулся кругом, разглядывая земляные стены.

– Для переговоров и обрядов, брачных да погребальных, – пожал плечами Ран. – Умиротворяли духов.

Он показал на растрепанные перья, воткнутые в ряд слева от входа.

– Так благодарят небесных орлов за взятие падали.

С минуту эсквайр смотрел на оголенные концы птичьих перьев, затем, решительно отбросив назойливую тревогу, вернулся к насущным делам.

– Когда, по-твоему, жгли этот костер?

– Дня три-четыре назад.

– Тогда беспокоиться не о чем. Но остальным скажем, что нашли недавний след налетчиков, чтобы не расслаблялись.

Вскочив в седло, юноша направился обратно к фургонам, растянувшимся теперь на добрые пол-лиги.

Этот нескончаемый день и следующий прошли без всяких событий. Первоначальное возбуждение Темара от того, что наконец-то они тронулись в путь, неизбежно убывало, особенно когда он понял, сколь частый и долгий отдых требуется волам. Стремительно теряя энтузиазм, юноша с обидой заключил, что его роль командира так называемой стражи придумана Лачальдом лишь затем, чтобы он, Темар, не путался под ногами.

– При таких темпах Ден Феллэмион отплывет прежде, чем мы дотащимся до Астовых болот, – пожаловался Темар тем вечером толстяку, встав перед ним со скрещенными руками.

– Съезди-ка погляди, не вышли ли стада к броду. – Лачальд взял у жены миску тушеных овощей, заправленных крупой. – Спасибо, моя дорогая.

Эсквайр шепотом выругался и зашагал к лошади. Глядя ему вслед, толстяк покачал головой.

– Капитан? – Ран отставил свою миску.

– Ешь, – буркнул юноша, рывком повернув голову упирающегося животного.

Дымы многочисленных навозных костров свивались в безбрежной пустоте неба, когда Темар ехал мимо фургонов и стреноженных волов, с тупым довольством щиплющих траву. Юноша в раздражении поджал губы. Солнце еще не коснулось горизонта, а они уже остановились на ночлег. Въехав на вершину холмистой гряды, он увидел серебристую ленту реки, петлявшую среди зелени. Стада переходили брод, шлепая по замутненной воде.

– Неужто так трудно выполнить даже самый простой приказ? – кипятился эсквайр, срывая досаду на боках несчастной лошади.