Серый был человеком мне не симпатичным. Наглый, пошлый, очень агрессивный. Ещё в школе я не раз выяснял с ним отношения на кулаках. Другими словами, он был малолетним бандитом, чей разум навсегда останется недоношенным.

После его смерти ходили слухи о чудовищно разбитом лице – некоей мести неких беспредельщиков. Друзья Серого, испуганные и озлобленные потерей двух своих, пролили немало крови в нашем районе, отыскивая виновных. Один из них теперь сидит за это.

Никто не знал, что той ночью произошло в подъезде. Как передавали по телевизору, "подросток был до смерти избит группой не установленных лиц".

Естественно, никакой "группы не установленных лиц" там и в помине не было. Были лишь Серый и Саня.

Что делал Михайлов не в своём подъезде – непонятно. Может быть, так же как и Зуба, одурманено размышлял о смысле жизни или других философских проблемах.

Саня вышел из лифта на этаж выше, спустился на один пролёт и сразу же ударил Серого рукой в лицо. Затем ещё раз. И ещё. Пока тот не сполз по беленой стене на пол. Потом он взял Михайлова за кудрявые волосы и с силой несколько раз вмазал его головой об бетонный пол.

Михайлов был мёртв. Умер от обильного кровоизлияния в мозг.

Перед тем как уйти, Саня с размаху вмазал тяжелым зимним ботинком тому прямо в нос, кроша и вминая внутрь кости лица.

Серый так и не понял, что случилось.

Жители подъезда не слышали ни единого звука драки.

ГЛАВА 6

Прекрасно, думал Миронов. Просто прекрасно.

Маршрутный автобус – импортный "ман", а не какой-то задрипанный "пазик" – тихо гудел и плавно нёс пассажиров через мост на правый берег города. Радио у водителя напевало красивую песню Агаты Кристи "Сказочная тайга"; теплые лучи апрельского солнца ласкали кожу на лице, отражались ослепительными бликами от ребристой поверхности реки, несли живительную энергию первым пучкам зеленой травы, которая несмело проклюнулась в отталинах.

Жизнь прекрасна, как ни крути.

Двое из ублюдков, поднявших когда-то руку на него и его подругу, уже мертвы. Теперь они горят в Аду, и впереди у них ещё целая вечность.

Вообще-то мёртвых ублюдков Саня наделал больше. (Именно так: наделал из живых ублюдков мертвых ублюдков.) Пять человек пали от рук и ног новоиспеченного солдата Возмездия.

Губы Миронова тронула едва заметная улыбка, когда он вспомнил холодную ночь недельной давности. В ту ночь он прикончил этого засранца – как там его зовут? Несколько лет приходилось обходить стороной места, где он тусовался со своими полоумными дружками, чтобы не дай бог не огрести. Несколько лет приходилось терпеть издевательства и шутки, язвительные реплики типа "Эй, демон! Есть курить?"

И почему он терпел это? Разве было так трудно давным-давно подойти и размозжить его тупую башку?

В любом случае, ответа на этот вопрос не нужно. Уже не нужно.

Ответа не существует так же, как не существует больше того засранца.

Миронов прикрыл глаза и подставил солнцу бледную кожу лица. Удивительным образом он стал похож на облопавшегося "вискасом" кота, греющего старые кости в нежных лучах весеннего светила.

Последний удар был особенно хорош. Эта лохматая образина буквально прокрутилась на триста шестьдесят градусов, а его лицо стало похоже на яблочный пирог.

Да, согласился сам с собой Миронов. Именно на яблочный пирог и стало похоже его поганое лицо.

Такое же плоское и мягкое.

Жаль только, что он был уже мертв, и не смог оценить такого хорошего пинка.

Миронову захотелось рассмеяться, но он сдержал внезапный порыв веселья, и лишь ещё раз улыбнулся.

Автобус вёз его на противоположный конец города, туда, где живёт третий подонок из четверки, избившей Лену и его самого.