«Он не волк. Он мне не брат».

Темная Шерсть удивленно повела ухом.

«Но мы играли вместе. Он был твоим братом. Так не бывает».

Волк шагал взад-вперед. Он нашел интересную палочку и бросил ее перед ней, как подарок. Темная Шерсть не обратила внимания. Она поднялась и толкнула его носом в плечо.

«Помнишь, когда детеныши пытались съесть его верхнюю шкуру, а ты остановил их? И я дала ему рыбью голову?»

Боль была так сильна, что Волк заскулил. Конечно же он помнил тот солнечный день, когда он и Большой Бесхвостый были частью стаи с Горы, когда плавали вместе и были счастливы.

Темная Шерсть потерлась хвостом о его плечо и выдохнула ему в загривок:

«Я гналась за лошадьми. Там есть сочный маленький жеребенок. Я почти поймала его, но его мать лягнула меня. Давай охотиться!»

Волк повернул морду по ветру, и запах лошадей заполнил его ноздри. Табун, должно быть, остановился, едва Темная Шерсть перестала гнаться за лошадьми. Они были совсем неподалеку.

Темная Шерсть побежала к деревьям, помахивая хвостом.

«Идем!»

Затем она понеслась за лошадьми — гладкий черный волчий силуэт, пролетающий сквозь заросли крапивы.

Голод заскребся в животе Волка. Он позабыл про свою боль и побежал за волчицей.

Торак почувствовал, как дрожит земля от топота копыт. Лошади бежали в его сторону. Вероятно, что-то напугало их — рысь или медведь.

«Хорошо, — подумал он. — Чем скорее, тем лучше».

Теперь он мог слышать их. Когда табун приблизился, Торак услышал фырканье, храп и треск ломающихся веток. Он сошел с тропы и распластался вдоль ствола березы.

Мгновение спустя в поле зрения появилась главная кобыла. Ее голова была задрана, хвост вздернут. Она промчалась мимо Торака, и табун побежал за ней, словно блестящая черная река напряженных шей и могучих ног.

Едва они прошли, Торак пронзительно заржал.

Он услышал, как останавливаются, наталкиваясь друг на друга, тела лошадей, а затем раздалось ответное ржание.

Торак ступил на тропу и стал ждать.

Главная кобыла остановилась в двадцати шагах от него. Ее бока колыхались, ноздри раздулись.

Она тряхнула головой.

Торак тихо и ласково начал разговаривать с ней:

— Ты уже знаешь мой запах, помнишь меня? Я помог жеребенку вернуться в табун. Ты знаешь, что я не причиню вреда.

Ее уши повернулись к нему, улавливая его голос, но голова все еще была тревожно запрокинута, и она поворачивалась крупом к нему.

«Держись подальше. Или я лягну тебя!»

Медленно Торак пошел навстречу лошади, уговаривая, не отрывая глаз от нее, но так, чтобы не волновать ее чересчур пристальным взглядом.

С ее боков валил пар. Ее большие темные глаза были широко распахнуты, но уже не подернуты белой каймой. На мгновение Торак встретился с ней взглядом, между ними сверкнула искра взаимопонимания. Его души уже прятались в самом ее существе. Он знал, что значит быть лошадью. И она знала, что он знает.

— Я знаю, — сказал он, подвигаясь ближе. — Я знаю.

Она ступала боком и махнула хвостом. Ни один человек прежде не подходил так близко.

Он почувствовал жар от ее боков. Он наклонился и дохнул на ее ноздри, как, он видел, здороваются лошади, и она позволила ему, в ответ согрев его лицо своим травяным дыханием. Он легонько положил ладонь ей на плечо, свел вместе пальцы и ухватился за вспотевшую шкуру, подражая приветственным укусам лошадей.

Дрожь волной побежала от холки до хвоста, и она кратко всхрапнула от удовольствия.

— Я твой друг, — сказал он ей. — Ты ведь знаешь это, правда?

Все еще пощипывая кобылу пальцами, он подобрался к ее шее, и она повернула голову и ласково захватила губами его плечо в ответном приветствии.