Глава тридцать девятая

— Скоро мы доберемся до Открытого Леса? — спросил Торак.

— Мы должны добраться туда до заката, — ответил Фин-Кединн, скатывая свой спальный мешок.

— Наконец-то! — выдохнула Ренн.

Она заткнула кусочек сушеного кабаньего мяса на березу для хранителя, но Рип тут же украл его. Торак попытался сделать свое подношение Лесу недоступным для воронов, засунув его в трещину в ясене. Тогда Фин-Кединн велел Ренн загасить огонь, и они с Тораком отнесли свой скарб к лодкам.

Прошло два дня с тех пор, как они покинули стоянку Сердца Леса, и им приходилось двигаться медленно, так как ребра Фин-Кединна еще не совсем зажили. Вождь племени Ворона прибыл один, остальные члены племени были поглощены заботами, связанными с нерестом лосося. Было приятно снова путешествовать втроем.

Торак чувствовал, что вокруг происходит великое исцеление. Даже племена Сердца Леса сблизились, разделяя единую нужду исцелить похищенных детей. Пятерых малышей освободили из ям, вырытых в склоне позади священной рощи. Все были тонкими, словно тростинки, их зубы сточились до клыков, а разум был вытерт дочиста, словно белые ягоды омелы. Но заглянув в их глаза, Ренн объявила, что Тиацци еще не поселил демонов в их тела, поэтому они все еще были детьми, а не токоротами, и поскольку в этом вопросе она была опытнее всех прочих, даже Дюррайн посчиталась с ее мнением. Последний раз Торак видел людей племен Сердца Леса, когда они рьяно спорили о том, какой обряд лучше провести, чтобы дети поскорее пошли на поправку.

Раны Леса тоже понемногу стали затягиваться. Весь день напролет Торак, Ренн и Фин-Кединн плыли по реке через выжженные земли, но местами Торак замечал зеленые островки, и несколько крепких оленей жевали молодые побеги. На берегах Черного Озера он увидел священную кобылу. Она радостно заржала ему, и он заржал ей в ответ. Она будто бы простила Торака за то, что он скакал на ней верхом.

И все же, укладывая бурдюки с водой в лодку, он думал, что некоторые раны никогда не заживают. Шрамы на лицах людей Зубра никогда не сотрутся. Рука Гаупа искалечена навсегда. Маленькая девочка, которую он нашел, как и остальные, была нема. Но хуже всего было то, что одного из украденных детей так и не нашли.

«Демон», — сказал Волк, идя по следу, прежде чем потерял его у подножия Гор. Торак представил, как токорот скачет по камням в сторону логова Эостры.

— Лучше будет привязать поклажу, — сказал Фин-Кединн так неожиданно, что Торак подпрыгнул. — Впереди белые буруны.

Торак был удивлен, он не помнил стремнины в этом месте. Немного подумав, он догадался, что они с Ренн эту часть пути шли пешком и были южнее, в стороне от реки. Он с облегчением предоставил Фин-Кединну заботиться обо всем.

Они тронулись в путь, проплыв мимо шепчущих деревьев ольхи и зарослей тростника, наводненных славками. Когда дневной свет наконец перешел в мягкое золотое сияние, в поле зрения показались каменные Челюсти Сердца Леса.

Фин-Кединн спросил Торака через плечо, не жалко ли ему покидать место, где он родился.

— Нет, — сказал Торак, хотя ему было печально это признать. — Мое место не здесь. Племя Благородного Оленя скорее позволило бы Повелителю Дубов захватить Лес, чем стало бы сражаться. А остальные… Они желали убить любого, кто не следовал Обычаю. Теперь, я думаю, они убьют каждого, кто следует ему. Как можно доверять таким людям?

Фин-Кединн наблюдал, как ласточка поймала муху на лету.