– Где это я? Как я попал сюда? – Леха рискнул задать вопрос и все-таки выполз из-под одеяла, присев на край кровати. – Я не знаю, что у вас тут творится, но мне бы, того… домой. Точнее, обратно на раскоп…

– Не ведаю я ни про какие раскопы. – Мужчина поднялся с кресла и подошел ближе, обеспокоенно приложив сухую мозолистую ладонь к Лехиному лбу, словно проверяя, нет ли температуры – А по поводу дома, это ты с господином графом поговоришь, когда оправишься чуток. Слаб ты еще пока, лежи уж.

Леха вдруг отчетливо вспомнил и свои блуждания на кладбище, и встречу с волками, и горящие бешеной злобой глаза зверя. Снова всплыла в голове ночная сумасшедшая охота, и парень содрогнулся от ужаса. Приподнял рукав широкой светлой рубашки и увидел чуть выше запястья отпечаток зубов, похожий на старый ожог и широким полукружьем выделяющийся на более светлой коже. Сразу вспыхнуло воспоминание о хрусте костей в волчьей пасти, и боль раскаленной иглой стрельнула от запястья к плечу.

– И все же, где я?

– Где? – Мужчина задумчиво почесал бороду. – Дык в столице нонешней, в Санкт-Петербурге, стало быть.

– В Питере? – Леха схватился за голову и со стоном упал обратно на кровать, чувствуя, как все плывет перед глазами. – Как я сюда попал-то?

– Дык я, стало быть, привез. Насилу нашел тебя, – пожал широкими плечищами мужчина.

– А зачем искал? – вопросов у Лехи было столько, что задать их все казалось просто нереальным.

– По приказу графа, стало быть. Он меня за тобой и послал. Сам бы я, конечно, тебя не отыскал. Спасибо доброму человеку, который мне на дороге встретился. Еду, стало быть, я потихоньку да на господина графа ворчу. Ищи, говорит, Семен его недалеко от Зименок – деревня это такая. А где недалеко-то – не сказал. На дороге вроде нет никого, а по лесу лазить – что иголку в стоге сена искать. Вдруг, смотрю, навстречу мне человек идет какой-то, парень как парень – лохматый, в меховой безрукавке, только по описаниям графа на тебя не похож. Мне рукой машет, ну, я, стало быть, остановился, а он и говорит: «Ты, служивый, человека ищешь? Так он вон там, у лесочка в овраге отдыхает». Подивился я тому, как этот парень прознал про то, что я тебя ищу, но лошадок на дороге оставил и к лесу побег. Смотрю, а в овраге, и верно, ты «отдыхаешь». Чуть живой. Еле дотащил тебя – совсем плохой был, все бредил, волков каких-то да кладбище поминал. Доволок я, стало быть, тебя до кареты-то, ну, и к господину графу поспешил. Все думал – не довезу, особливо когда ты задыхаться начал.

– Ничего не понимаю, – затряс головой Леха. – Ничего.

– Да ты не переживай, вон, лучше отварчик выпей, что господин граф тебе оставил, да и поспи. А потом он сам тебе все расскажет. Нечего пока голову мыслями всякими забивать. Спи и не думай ни о чем, сон – он наипервейшее лекарство.

Второй раз Леха проснулся спустя несколько часов. Яркое солнце светило в окно, прыгая бликами по ковру на полу и светлому постельному белью. Молодой человек осторожно откинул одеяло и присел на край кровати. Чувствовал он себя значительно лучше. По крайней мере, мог более или менее ясно мыслить, правда, это не помогло. Все равно не получалось объяснить, что произошло и как он оказался в Питере. «О! Черт! – всполошился Леха и привычно засунул руку под подушку в поисках мобильника. – Маме неизвестно сколько не звонил – ругаться будет, да и на практике, наверное, обыскались!»

Под подушкой телефона не было, в коротких штанишках до колен, которые на него непонятно зачем надели, даже карманы отсутствовали, а своей одежды молодой человек здесь не видел.