Беглый осмотр показал, что нога не повреждена и лишь слегка опухла. Самый обычный ушиб. Но тварь настолько уверенно хромала и заваливалась на бок… Что сердобольная Харишша, даром что некромантка, предложила освободить "бедного ослика" от непосильной ноши.

Мы стали обсуждать, кому нести оруженосца, а кому - хныкающего и громко портящего воздух Проводника. Я ссылался на то, что в любой момент должен быть готовым к схватке. Король пожаловался на поврежденное в драке с Кутлу-Катлом правое плечо. Слимаус в споры не вступал из-за физической хилости. О девушке, по понятным причинам, вопрос даже не поднимался.

– У тебя есть еще левое плечо, - грозно сказал я. - Оно не болит - можешь нести более легкого болотного духа.

– Не буду! - отрезал Эквитей. - Если я потяну себе вторую руку, то как буду сражаться?

– Зубами! - огрызнулся я, но пришлось пойти на уступки.

Так я стал "счастливым" обладателем двух тел: громоздкого Прасса в тяжелом железном доспехе, и легковесного Проводника. За те часы путешествия, пока мы не подошли к склону Пустой горы, мне не раз пришлось поругаться насчет ширины своих плеч. Был бы комплекцией с астролога - не тащил бы на себе такое добро.

С другой стороны, нести сумасшедшего "ребенка" и оруженосца сослужило немалую службу.

– Тебе точно не тяжело? - беспокоится Харишша, вновь забегая вперед меня.

– Нет, - я хриплю и делаю вид, будто сейчас упаду лицом в пепел. А внутри все ликует и поет. Какая удача - волочить этих двоих!

Дело в том, что едва король и Слимаус отдалились от нас на несколько шагов, девушке внезапно пожелалось поговорить. И не о чем другом, как на любовные темы. Вопросы типа "ты меня любишь?", "а мы с тобой не расстанемся вечно?" и ответы "я тебя очень люблю" и "любовь моя, ты у меня единственная" достали меня в первые же минуты спуска в лощину.

Так что я иду и про себя улыбаюсь. Делаю вид, что смертельно устал и вот-вот, в сию минуту, откинусь вперед ногами. Изо всех сил тужусь, и лоб покрывается испариной. Пусть она видит, что любовник невероятно устал. Но только пусть не донимает меня своими девичьими причудами. Лишь только близость смерти может заставить женщину замолкнуть! Да и то не всякую и не всегда…

– Пришли, - король поднимается из лощины. - Где-то здесь находится вход в подземелья.

– Что скажешь, звездный воздыхатель? - спрашиваю Слимауса и бережно сваливаю с плеч свою ношу.

Прасс молчит, изредка похрапывая, его шлем со звоном стучит о мелкую щебенку. Проводник часто-часто моргает, посасывает кулак и вновь заводит:

– Си-си дяй! Ма-ма! Дяй!

– Я этого не вынесу, - стонет Харишша. - Ну почему этот мертвец так желает грудь?

– Ну, ты ведь его мама? - улыбаюсь и обнимаю девушку. - Кроме того грудь у тебя просто замечательная. Сам бы не отказался, любимая.

Она рассеянно улыбается и просто тает в моих ладонях. Вот что значит умело использованный комплимент в полевых условиях!

У меня нет времени, чтобы заниматься приторными разговорчиками о сердечках и купидончиках. Кстати говоря, купидонусы или купидоны, так восхваляемые в легендах многих Отражений, - еще те уродцы. Это выродки Хаоса, неудавшиеся копии демонов, остановившиеся в развитии. Если вам попадается описание розовощекого младенца с круглыми попкой и животиком - не верьте! Это всего лишь маскировка. На самом деле купидонусы невероятно мерзки и отвратительны. Две сотни клычков, тонкие губы красного цвета, черные глаза.