Стрелок тем временем накладывал вторую стрелу. Он правдиво думал, что перед ним - очередная галлюцинация.

"Чего только после бормотухи в лесу не увидишь? - с этой мыслью охотник выстрелил еще раз".

Но Круг ожидал атаки. Двадцать восемь маленьких молний собрались в центре фигуры и, объединившись в один большой разряд, испепелили стрелу еще в воздухе. От прикосновения синей магической молнии вспыхнули несколько сосен. Задымил влажный лесной покров.

– Великие Каменные Боги! - выкрикнул стрелок, таращась на молнию и на густые клубы седого дыма. - Клянусь, я больше никогда в жизни не притронусь к спиртному!

Одним Каменным Богам известно, исполнил бы охотник обещание, или нет. Потому как это были его последние слова.

Круг Сильных выстрелил еще одной молнией. Разряд разнес в щепки разлапистую сосну, на которой прятался селянин. Следующая молния на ходу испепелила бедного стрелка.

– Мораль такая, - шипел епископ. Он злобно пялился на торчащую из живота стрелу и концентрировал на ней свои магические умения. Древко долго не хотело поддаваться, но все же медленно выдвинулось, покидая плоть. Невидимые пальцы колдовской воли выдрали стрелу вместе с несколькими капельками плоти и клочком кожи. - Так вот, мораль такая. Если ты - сельский житель и видишь в лесу странных городских жителей, то лучше беги, пока цел.

Шрухан даже не догадывался, что стал создателем нового направления в преогарской литературе. А именно - жанра триллер. Спустя несколько лет один бард придумает и напишет популярную книгу. О том, как несчастный селянин спасался бегством от толпы разъяренных зомби-женщин. Ужасно похотливых зомби, надо отметить… Именно эта книга под названием "Голые мощи" в будущем станет родоначальником эротической мистической прозы мира под номером 1114/53.

Епископ немного разобрался с мелкими повреждениями членов Круга и поколдовал над их здоровьем. Затем велел продвигаться дальше.

Через час любовники леди Хатли выкатились на большую поляну. Со всех сторон этот клочок свободного от растительности леса окружали высокие кедры и сосны. Земля кое-где зияла темными проплешинами чернозема, остальную территорию занимала жухлая листва. В самом центре полянки возвышался громадный пень старого дуба. Он был сломан почти пополам. Большая часть дерева лежала позади пня, раскинув прогнившую крону. На высоте около шести метров на пне виднелся большой обгорелый след. Словно бы сюда частенько ударяли молнии. Несмотря на то, что гарь выглядела довольно древней, над пнем поднимался дымок. Как над обычным дымоходом селянского дома.

Пень действительно напоминал жилой строение. На его боках виднелись два округлых дупла. В одном из них стоял небольшой глиняный горшочек красного цвета. Из него показывалась головка какого-то алого цветка. На втором окне под слабым вечерним ветром покачивалась грязная занавеска темно-желтых оттенков.

– Дверь не наблюдается, - заключил соглядатай коммунального хозяйства. - Но здесь явно живут. Видите - слева маленький огород с рассаженным луком и картошкой.

Внутри пня действительно кто-то обитал. Из дупла-окошка донесся надсадный кашель. Один из широких корней внезапно приподнялся, обнажая земляной пол. Из черного провала навстречу преогарцам шагнул седой дедок, одетый в грязные рваные лохмотья. Он сурово нахмурил брови и твердо ступил босыми пятками на грубо обтесанный порог деревянного домика.

– Чую-чую - людским духом запахло, - сообщил дедуля. - А потом принюхался. Ишь - дух-то людской, но с привкусом дерьма. Вот я и догадался - хомункулюсы пожаловали.

– Слышишь, предатель, - вдруг отозвался сотник Трас. - Ты ведь Лесовик?

Большинство любовников Хатланиэллы не присутствовали при сражении между войском Эквитея Второго и лесным зверьем. Потому лишь несколько из них узнали в грязном деде того самого медвежьего переводчика.