Тело девушки выгнулось дугой, глаза её распахнулись, рот раскрылся в страдальческом оскале, Анджелика вскрикнула, и… задышала! Мегги, Быкович и Фигольчик бросились к ней, в то время как Огнеплюй устремился обратно.

Он шагал гневно и размашисто, таща за собой Драгиса, словно разгневанный, доведённый до крайности учитель, крепко провинившегося школьника. Так они прошли мимо отставшего от всех дона Дульери, который, присел на лавку, задумчиво раскладывая что-то у себя на ладони.

— Как же я ненавижу опаздывать! — ни к кому не обращаясь, проговорил мафиози, перебирая кусочки разбитого пулей козлиного рога, который Драгис Драговски сбил серебряной пулей со лба Анджелики. — Эх, кто бы знал, что на самом деле мог этот артефакт!.. Вот же… варвары…

Глава 98

Штопальщики мировых дыр

— Если бы я знал, что меня ждёт такой конец!..

— Успокойтесь, коллега, это ещё не конец! Не так ли, мадам Клодина?

— Я не знаю… Но, вообще-то, то что мы ещё живы даёт некоторую надежду!

Разговор шёл между тремя коконами невероятно прочной паутины, подвешенными на нитях из той же паутины, неведомо как и неведомо где.

— Вот именно! — подтвердил тот кокон, что был справа, (если смотреть на них с определённой точки зрения). — Когда пауки заготавливают еду впрок, то первоначально парализуют жертву сильным ядом, который является одновременно их пищеварительным соком и консервантом для питательной кашицы, в которую превращается пойманная пауком добыча…

— Ой, мамочки! — испуганно взвизгнул средний кокон.

— Я попрошу вас, профессор! — гневно заговорил левый кокон. — Вы пугаете даму!

— Да нет же! — опроверг его средний кокон женским голосом. — Всё это я, господа, знаю не хуже вас, а потому говорю — раз мы до сих пор живы, то есть надежда. Но по мне кто-то бегает! Снаружи кокона…

— Прошшу васс, товарижчи, не дергайтессь! Вы мне осложжняете ззадаччу! — прозвучал четвёртый, явно нечеловеческий голос, исходящий откуда-то извне.

— Кто с нами говорит? — спросил левый кокон, после минуты молчания, вызванного шоком от звука необычного голоса.

— Моё имя Араххнусс! — был ответ. — Я мужж ткаччиххи Унги и друг пржшинцессы Анджжелики.

— Она о вас рассказывала, — отозвался правый кокон, слегка дрожащим голосом. — Вы паук, и тогда дали ей снадобье, изменившее её сущность!

— Я Араххнусс! — гордо ответил голос снаружи. — Элекссир, который я дал Пржшинцессе, спас ей жжиззнь и придал оссобую жживуччессть! Теперь она можжет выжжить там, где кто угодно сложжит лапки кресстиком. Не шшевелитессь, я васс поччти расспутал!

Последние слова были адресованы среднему кокону. Вскоре с его стороны раздалось шуршание, какое бывает, когда достают батон хлеба из бумажного пакета, потом что-то тяжёлое шлёпнулось на землю и жалобно ойкнуло.

— Здесь совсем невысоко! — послышался голос Клодины. — Ай!

Её последнее междометие объяснялось тем, что она увидела Арахнуса, деловито занявшегося следующим коконом. Паук сейчас был размером со спаниеля. Видимо ему одному было под силу разобрать головоломное кружево белых нитей, более прочных, чем стальные тросы той же толщины.

Вскоре к освобождённой ведьме присоединился Библиотекарь, а за ним и профессор Прыск.

— Мм-м, а за это вам ничего не будет? — спросил хранитель книжных сокровищ всех материальных миров.

— Моя жжёнушшка пытаетсся ссожжрать меня ужже множжесство веков! — гордо произнёс сэр Арахнус.