– Зато там свежо и вид с обрыва красивый.

– И комары. Но в целом я не против проветриться, а то уже мозг в кучку от этих уроков. Куплю булок в буфете и пойдем.

Однако реализовать свой план они не успели. Едва молодые люди покончили с ужином, как на их стол упала широкая тень бывшего детектива Двайера.

– Шеф хочет тебя видеть, – сообщил он секретарю, нависая над ним, как скала.

– Я пойду с тобой! – тут же вскинулся Мируэ, как будто Элио нуждался в защите от шефа.

– Да все в порядке, он скорее всего хочет обсудить насчет своей речи, которую миледи велела ему произнести перед рекрутами, – сказал Романте. – Купи лучше булок с орехами, пока все не разобрали, и встретимся у южных дверей, где тигры.

Шеф и впрямь пребывал в благодушном настроении. Стожок подписанных приказов высился по правую руку, по левую стояла тарелка с беконом, который Бреннон скармливал Кусачу, дымя сигарой. Свежий вечерний ветерок уносил дым в окно.

– Вот что, Элио, – сказал шеф, – пока нас снова не начал беспокоить халиф Салах Второй с вопросами веры, займись-ка поиском этого Мишеля Агьеррина, о котором ты мне докладывал.

Глаза юноши широко распахнулись, но он тут же понял, в чем, точнее, в ком причина такой прозорливости, и бросил негодующий взгляд на детектива Двайера.

– Слушаюсь, сир. Будут ли еще указания?

– Надеюсь, это ты впредь будешь оказывать благотворное влияние на рекрута Мируэ. А не наоборот, – веско проронил Бреннон.

– Я приложу все усилия, сир, – уверил его Романте.

– …Молодежь, сэр, – пробасил Двайер, когда секретарь покинул кабинет. – Сил много, мыслей мало.

– Ну насчет мыслей ты не прав, – сказал экс-комиссар. – Как раз мысли Элио по нашей проблеме верны. Однако пусть он лучше занимается этим с нашего ведома и под твоим присмотром, пока ты здесь, чем самостоятельно, по-партизански.

– За ним-то, может, и не нужен присмотр, а вот за тем, другим – глаз да глаз.

– И то верно, – вздохнул Бреннон.

Похоже, за те пятнадцать лет, что Шарло провел в башне, в нем скопилось слишком много редферновской энергии, и он бы просто лопнул, если бы не выплескивал ее на окружающих. А куда ее канализировать – экс-комиссар пока еще не придумал.

9 июня 1866 года,

замок Бюро-64 в Риаде

Элио лежал в постели и смотрел в потолок. Задача, которую дал ему шеф, была не из простых – написать двадцать речей для встречи рекрутов было проще, чем понять, откуда начинать поиски Арье, он же Мишель Агьеррин. Этот человек не оставил после себя практически никаких следов – неизвестен был даже его возраст. Единственное, что Элио мог сказать с уверенностью – Агьеррину должно быть больше двадцати трех лет на момент событий в Эсмин Танн, потому что начинать обучение на звание элаима можно было не ранее восемнадцати лет, и длилось оно как минимум пять лет, а то и семь. С другой стороны, Цемах не отметил, что к ним прибыл очень молодой человек с дипломом элаима… впрочем, Цемах не написал об Агьеррине почти ничего, так что это мог быть и зрелый мужчина, и почтенный старец.

Элио нахмурился. Если предположить, что Агьеррин прибыл из Мейстрии, то можно написать в самые крупные общины и в дома мудрости, вот только под каким предлогом? Поразмыслив, юноша нашел предлог – но он не хотел им пользоваться без ведома и разрешения почтенного Мерхаива, элаима общины в Эсмин Танн.

Прикрыв глаза, Элио зашевелил губами, составляя про себя письмо элаиму.