— Я тоже.

Они одновременно повернули головы и посмотрели на картину, висящую над камином. Джордан, впервые увидевший полотно с изображением трех принцесс, подумал, что это не помогло ему обрести ясность мысли. Картина его заворожила.

Яркие, сочные краски, красота девушек и их радость, совершенство исполнения. И шок от того, что на холсте изображены фигура, лицо и глаза Даны.

Дочери бога и смертной женщины.

Джордан уже знал, как их зовут. Нинайн, Венора и Кайна. Но, глядя на полотно, он видел Дану, Мэлори и Зою.

Мир вокруг них был наполнен покоем, солнечным сиянием и цветами.

Мэлори в синем платье, с белокурыми локонами, спадающими почти до талии, и с арфой на коленях. Тонкая и стройная Зоя в платье цвета изумруда держит щенка, а на боку у нее меч. Темные глаза Даны искрятся смехом. На ней красное платье, она сидит на траве, в руках — свиток и перо.

Кажется, неразрывные узы связывают девушек друг с другом, а также ярким и сверкающим, словно драгоценные камни, миром позади завесы снов, но идиллия хрупка.

Тень мужчины среди темной зелени леса. Извивающееся туловище змеи на серебристых плитках дорожки.

Вдали, под ветвями дерева, обнимаются влюбленные. Наставница и воин, поглощенные друг другом, не замечают опасности, которая грозит их подопечным.

Три ключа, искусно вплетенные в живопись. Один притворился птицей, порхающей в немыслимо голубом небе, второй отражается в воде фонтана за спинами сестер, третий притаился в лесу среди ветвей.

Джордан знал, что Ровена писала картину по памяти и что память ее — несколько веков.

Судя по рассказу Мэлори — она сама это видела, — через несколько мгновений души девушек будут похищены и заперты в хрустальной шкатулке.

Питт поднял резной ларец, открыл крышку.

— Внутри два диска, на одном из которых изображение ключа. Та, кому достанется диск с эмблемой, будет искать второй ключ.

— Как в прошлый раз, да? — Зоя крепко сжала руку подруги. — Смотрим вместе.

— Ладно, — вздохнула Дана.

Мэлори шагнула вперед, положила одну ладонь на ее плечо, а вторую на плечо Зои.

— Сначала ты?

— Не знаю. Наверное. — Зоя закрыла глаза, опустила руку в ларец и сомкнула пальцы на диске.

Дана, не отрывая взгляда от картины, взяла другой диск.

Затем они одновременно раскрыли ладони.

— Так, — Зоя посмотрела на свой диск, потом на диск Даны. — Похоже, мне везет.

Дана провела пальцем по изображению ключа на поверхности диска. Маленький. Обычный стерженек с завитушкой на конце. На первый взгляд ничего особенного, но она знала, что это впечатление обманчиво — видела, как первый ключ излучал золотистое сияние в руке Мэлори, и понимала, что он совсем не прост.

— Ну что же. Я готова.

Дана очень хотела сесть, но сделала над собой усилие и выпрямила ослабевшие колени. Четыре недели. У нее четыре недели — от новолуния до новолуния, чтобы совершить если не невозможное, то по крайней мере нечто фантастическое.

— Я выбрала ключ, да?

— Да. — Ровена взяла лист пергамента и стала читать:

Вы знаете прошлое и ищете будущее. Что было, что есть, что будет — все нити вплетены в ковер жизни. Красоте всегда сопутствует уродство, знанию — невежество, отваге — трусость. Без своих противоположностей эти достоинства тускнеют.

Чтобы найти ключ, разум должен понять сердце, а сердце должно заключить договор с разумом. Нужно разглядеть правду в его лжи, увидеть реальность внутри фантазии.