Эдит нашла в себе мужество начать разговор и держаться уверенно и равнодушно, но голос у нее прозвучал еле слышно:

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты на самом деле не догадываешься? — мрачно спросил он.

Волнуясь, она сцепила ладони.

— Сказать по правде, я бы хотела услышать всю правду. Тогда мы оба будем уверены, что поняли друг друга.

Ей было трудно дышать, а Хойт насупился. Почему он сердится?

— Хорошо, черт возьми! Ты сама об этом попросила, — проворчал он и вынул руки из карманов, — поэтому я выложу все.

Он неожиданно замолк, как будто пытался задержать поток тяжелых слов. Хойт ведь хорошо к ней относится, поэтому вполне естественно, что не хочет ее обидеть. Какой еще знак ей нужен, чтобы понять — Хойт решил прекратить их брачные отношения? Сердце у Эдит болезненно сжалось, и она приготовилась выслушать то, что ему так трудно произнести.

Когда же он начал говорить, то она вначале ничего не поняла.

— Ты когда-нибудь испытывала ко мне хоть капельку влечения? Могу ли я надеяться на что-нибудь большее, чем дружба? На страсть, а может быть, и на любовь?

Эдит раскрыла рот.

— Что ты сказал?..

— Ты же слышала. — Хойт еще больше нахмурился.

— Ты… надеялся на что-то большее… от меня?

Эдит долго мечтала о такой минуте, но теперь, когда она наступила, ей показалось, что так не может быть. Сердце дико заколотилось и подсказало ей, что это правда.

— Не на что-то, — заявил он, — а на то самое.

— То самое, — повторила за ним она.

Гордость не позволяла им обоим признаться в своей любви! Эдит вдруг стало смешно. Да чего нелепо они с Хойтом выглядят!

— Да, то самое, — отрывисто произнес он. — Любовь. — И раздраженно вздохнул. — Ты когда-нибудь ощущала что-то подобное? Когда кажется, что сходишь с ума? Как ты думаешь, у ребенка должны быть мама с папой, которые безумно друг друга любят? Иначе это обман.

У Эдит щипало глаза от любви, благодарности и счастья. Она смахнула слезинки, чтобы отчетливо видеть его лицо.

— Я полностью с этим согласна, — сказала она. — Ты говоришь, что… немножко без ума от меня?

Хойт взял ее за руки. Глаза его сердито сверкали.

— Не немножко, — прошипел он. Затем взгляд его смягчился, и он закончил уже не таким суровым тоном: — Я люблю тебя, Эдит, и давно люблю. Тебе подходит такое объяснение?

Счастье было настолько велико, что она лишь сдавленно выдохнула:

— Да. — И из последних сил добавила: — Хойт, я люблю тебя уже много лет. Очень много лет.

Хойт неожиданно схватил ее, и жаркий поцелуй обжег губы Эдит. Она тотчас обвила руками его шею, и Хойт опустился на край кровати, держа ее на коленях. Наконец он отнял рот от ее пылающего лица.

— Значит, ты давным-давно меня любишь? И как давно?

Эдит была вся во власти радости, и ответ вылетел мгновенно:

— С той самой ночи, когда ты меня спас. Хойт смотрел на нее со страдальческим видом.

— О, господи, Эдит. Неужели?

Она немного пришла в себя и уставилась на него.

— Что-то не так?

Он сдвинул темные брови.

— Ты говоришь, что любишь меня целых пять лет? Так вот — должен тебе сообщить, что я люблю тебя почти столько же.