– Это мои залы. – Голова этого похожего на труп тела поднялась, осматривая нас, и в темноте глазниц блеснуло что-то похожее на глаза. На шее, от которой остались кожа да кости, висело устройство из серебристой стали, закреплённое в серой плоти и направленное в нашу сторону дырявой решёткой. Похожие штуки были встроены в шеи механических солдат и издавали голоса.

– Келем…

– Не очень-то мудро с твоей стороны приходить сюда, ведьма. – Прервал Кару механический голос. – Ты из потомства Скилфы? Она обычно лучше понимает, что к чему. – Пока Келем говорил, вылезало всё больше пауков меньшего размера, которые заползали на спинку его трона. У некоторых тела были с руку, а у других не больше монеты. Они сложными волнами перемещались вокруг мага, двигая его тело, меняя позиции рук, так что, словно марионетка, он шевелился в каком-то жутком подобии жизни.

Когда вкладываешь в самообман так много, как я, наступает миг, когда на тебя обрушивается быстрое осознание правды, и точно говорю, внезапное понимание того, каким ты был дураком, не менее жестоко, чем удар ножом. В моём воображении мы проникали в шахту и находили дверь, которую искал Снорри, пока Келем спал. Даже несмотря на паука, ведущего нас к Келему, я думал, что мы сможем найти то, что нам нужно, прежде чем доберёмся до него. А теперь, похоже, Снорри нужно отдать мою последнюю надежду на спасение, просто чтобы отправиться в место, куда его мог отправить любой кинжал. И если Келем решит не торговаться, а просто превратит нас в четыре соляных столпа… тогда вся надежда только на копьё Кары.

– Ты отправил за мной убийц. – От боли Снорри говорил через стиснутые зубы. Я почти видел медленный рост соли через его плоть.

– Если ты веришь в это, глупо было приходить сюда, Снорри вер Снагасон.

– В пещере Эридруина ты мучил меня демоном в форме моей дочери. – Снорри поднял топор.

– Не я, норсиец. Может, какой-то призрак моего прошлого, чувствующий мою волю, что ты должен прийти сюда, в мой дом. Но прошлое – это иная страна, и я более не в ответе за то, что там происходит. Возраст прощает преступления человека.

Заговорила Кара, волнуясь, наверное, что Снорри бросится в атаку и не даст ей попытать счастья с копьём.

– Но больше ты не отправлял убийц. Решил поторговаться?

– Это правда, я люблю торговаться. – Из голосовой решётки донёсся какой-то ржавый звук, который вполне мог быть смехом. – И, кажется, тебе нужно что-то от меня, Снагасон. Я могу помочь тебе с твоей бедой… – Паук покрупнее провёл рукой Келема ему по боку, отражая жестом линию раны, пожирающей Снорри.

– Я ищу дверь. И больше ничего. – Снорри выпрямился, губы сжались в полосу от боли, затрещали кристаллы, покрывающие его бок, и посыпались целые пласты соли.

Келем осмотрел каждого из нас, его впалые глаза задержались на мне, потом на Хеннане, и среди бледных прядей волос стали видны лапы паука, поднимавшего его голову.

– Вряд ли у тебя есть ключ, Снагасон. Хотя загадка, зачем бы человеку отдавать такое сокровище, если только он не вынужден. – Его взгляд остановился на Каре, задержался на серебряном копье в её руке, а потом переместился на её лицо. – Отдай мне ключ, маленькая вёльва.

Кара двигалась быстро. Быстрее, чем в тот раз, когда я её ударил, а она сбила меня с ног. Два коротких шага, и она, хрустнув рукой, выпустила Гунгнир. Копьё врезалось в грудь Келема, пригвоздив его к трону – таким броском и Снорри мог бы гордиться.

Никто из нас не пошевелился. Никто не заговорил. Паук наклонил голову Келема, чтобы тот взглянул на копьё.