– Хватит! – С большим трудом мне удалось оттолкнуть Ингвильд достаточно далеко и высвободиться от стены. Она упала, к несчастью ничком, задела плечом лампу, и та свалилась.

– Ох, чёрт! – Удивительно, как быстро огонь охватывает сено. Я отполз на заднице, пиная по ближайшим ко мне горящим комьям. Они тут же попадали вниз в основной сеновал. Спустя несколько секунд под нами раздалось громкое мычание, которое быстро переросло в животную панику. Ингвильд перекатилась, с полным ртом сена, и с недоумением оглянулась – это выражение быстро сменилось на ярость, а потом на ужас.

– Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! – Я попытался затоптать горящее сено, но лишь помог огню распространиться. Тем временем коровы внизу в панике начали проталкиваться в двери сарая, пылко желая оказаться снаружи. Судя по пронзительным воплям, едва слышным за общим грохотом стада, в награду за любопытство животные неслабо помяли местных, привлечённых необычным поведением коров.

– Быстрее! – По-джентльменски, как и всегда, я спускался первым, проверяя, что путь безопасен – то бишь, с безрассудной скоростью съехал по лестнице, наплевав на занозы. В воздухе уже пахло дымом и было жарко, как в аду. Кашляя и хрипя, я добрался до задней стены сарая, решив, что там должна быть дверь, и что она ближе. А ещё – хотя по большому счёту огонь был первым в списке моих приоритетов – мне не хотелось выскочить из огня прямиком в полымя. Выбравшись через задний ход, я смог бы незаметно сбежать и выкрутиться из этой заварушки.

– Чёрт! – Я остановился, как вкопанный. Передо мной оказалась небольшая дверь, заваленная несколькими дымящимися копнами сена. Ингвильд врезалась мне в спину, и я полетел в ближайшую копну, которая тут же заполыхала, словно разъярённая моим приближением. Слёзы заливали глаза, дым слепил и окутывал такими густыми клубами, что видно было только языки пламени. Ингвильд прокашляла какие-то слова, ещё менее понятные от недостатка воздуха, и сунула что-то мне в руку. Похоже, это был какой-то фермерский инструмент: два острых железных шипа на деревянной рукояти. Где-то на задворках разума всплыло слово "вилы", хотя, возможно, я мог бы применить это название к любому крестьянскому орудию. Ингвильд ещё что-то пролопотала, дёргая меня за руку, и толкнула вперёд. Девчонка явно спятила от страха, но мы, Кендеты, знамениты способностью сохранять рассудительность и демонстрировать новаторское мышление. Так что я принялся откидывать в сторону горящее сено этим приспособлением. Наверное, суровость положения придала сил моим мышцам, и мне удалось раскидать копны по сторонам, несмотря на недостаток воздуха, и на то, что каждая была тяжелее меня. За спиной ревел огонь, а я из последних сил пинком распахнул дверь, и мы оба вывалились наружу.

Свет пожара из дверного проёма внезапно озарил конусом тьму, осветив пять или шесть мужиков в сером, бегущих прочь по полю. Мне было плевать, что им нужно, но в запале, обнаружив, что вилы в моей руке охвачены огнём, я завопил и бросил инструмент в убегающих людей. Интерес к орудию иссяк в ту же секунду, как оно покинуло мои опалённые руки, поскольку я обнаружил, что плащ на мне тоже горит.

Мы с Ингвильд ковыляли по полю в сопровождении мычащего стада. Сзади нас освещал вихрь инферно, поглотивший сарай спустя несколько секунд после того, как мы из него выбежали. Когда мы добрались до деревни, оказалось, что путь нам преграждают несколько дюжин харроухеймцев. Они стояли, разинув рты, вокруг своих лачуг и сараев, и огонь за нашими спинами отражался на их лицах. Среди них угрожающе возвышался Снорри.

– Скажи, что это не ты… – По взгляду, который он в меня метнул, я уверился, что остатки моего плаща всё ещё дымятся.

– Я… – Не успел я начать лгать, как Ингвильд высвободилась из-под моей руки, которой я опирался на неё, и заговорила с поразительной скоростью и громкостью.